Руна Гибели
Шрифт:
Шекс, разумеется, чувствовал начавшееся сражение, но пока мог лишь зубами скрипеть от досады и бессилия: процесс восстановления сущности шел полным ходом, и прерывать его было нельзя, ибо последствия такого поступка прогнозированию не поддавались. Эта операция слишком точная, скрупулезная и ответственная (куда там работе часовщика!), чтобы во время нее позволить себе нарушение концентрации. Какое-то время Влодмир с Диттой и без него продержатся: сил здесь собрано более чем достаточно. А если он сможет восстановить свою сущность в полном объеме, то станет куда более полезен собратьям по поколению, чем сейчас. Поэтому раненый престол удвоил усилия по восстановлению.
Магические возмущения из-за разгоревшегося сражения очень мешали ему сосредоточиться. Поэтому престол снизил чувствительность своих маги-сенсоров до минимума, чтобы адская какофония, доносившаяся с нижних этажей, не так нагло лезла в голову, заполоняя ее болезненным грохотом. И вполне в этом преуспел.
Однако последствия столь опрометчивого решения занятого самовосстановлением престола сказались очень скоро и самым что ни на есть неприятным образом. Намеренно заглушенная сенсорика слишком поздно отреагировала на неприятные вибрации, сопровождавшие массовую телепортацию, и потому Шекс с невыразимым изумлением увидел шагнувших в его комнату троих кригов высшей касты.
Престол отчаянным усилием попытался переориентировать энергетические потоки в своем организме с процесса восстановления на защитные арканы, но понял, что катастрофически не успевает. Первый из незваных гостей, в котором Шекс узнал Верховного правителя темных Вторых, без лишних разговоров нанес удар «дланью разрушения», присовокупив к ней, для верности, «смерть духа». Даже успей анхор поставить хоть какой-нибудь защитный экран, против столь мощного магического дуплекса он бы вряд ли выстоял. Последним, что увидел Шекс перед тем, как смерть окончательно смежила его веки, была холодная и безжалостная усмешка арха.
Дитту всю буквально перекосило от боли.
— Шекс!
В тот же миг на локоть ее легла рука Влодмира. Бывший глава Конклава с абсолютно каменным лицом покачал головой.
— Не надо!
— Но Шекс…
— Мы ему уже не поможем. А они только этого и ждут.
— Харры?
— Они… И кое-кто еще.
— Это харры убили Шекса?
— Нет. — Впервые на лицо престола прорвались какие-то эмоции. Точнее, не на лицо, а в глаза. В них на мгновение вспыхнула такая ненависть, что страшно стало даже Дитте. — Темные.
— Криги?! Они что, заодно?!
— Надеюсь, это не так. Если нам повезет, они даже успеют вцепиться друг другу в глотки.
— Гм, высокий престол, позвольте вопрос, — произнес, наконец, уже с минуту пытавшийся что-то сказать форс Лигрон.
На лице Влодмира не дрогнул ни один мускул, и только заметно похолодевший тон дал понять, насколько он недоволен непрошеным вмешательством.
— Разрешаю.
— Почему мы здесь? Там, внизу, идет сражение. Ваша Сила и мой «расщепитель», думаю, вполне способны внести в него перелом.
— Нимало в этом не сомневаюсь, — с некоторой долей сарказма в голосе ответил престол. — Как и в том, что внизу — лишь отвлекающая операция. Тех, кто возглавляет врага, там уже нет. Ручаюсь, их бы очень порадовало, если б мы вмешались в тот, в общем-то, уже ненужный бой и забыли о том, ЧТО охраняем. — Влодмир кивнул за спину Лигрону, где безмолвным изваянием застыл принцип Савл. — Так что, остаемся здесь, форс. Внизу наступил паритет: противники пока не могут справиться друг с другом. И пусть их — у нас хватит и других проблем. Ручаюсь, через минуту или две здесь станет гораздо жарче, чем там.
Но он ошибся примерно на шестьдесят секунд: едва успели затихнуть его слова, как на пересечении коридоров примерно в пяти метрах от них появились четыре фигуры — три мужских и одна женская.
В последней Дитта без особого труда узнала криганку и ударила прежде, чем Влодмир успел ее остановить. Ударила, вложив в атаку всю свою ненависть к темным Вторым, безмерно усилившуюся после гибели Шекса. Времени, чтобы сплести особо изощренное заклятие, у анхорийки не было, а потому в дело пошла банальная «квинтэссенция разрушения», правда, невероятно мощная. Лилит помог ее опыт, и она сумела-таки парировать этот удар «зеркалом миражей», которое отвело значительную часть энергии боевого аркана Дитты в стену. Таким образом, результатом столь непродуманной атаки стало лишь обрушение целой секции за спинами телепортантов.
Все происходило во много раз быстрее, чем это можно описать словами. Тут же в воздухе столкнулись волны мрака троицы харров и «свет испепеляющий» Влодмира, а следом полыхнул луч «расщепителя», не нашедший, впрочем цели — кромешник в последний момент успел утечь в сторону. Магическое пространство сотрясалось от канонады боевых арканов, которыми активно обменивались воюющие стороны.
Естественно, в этом хаосе всплеск от телепортации еще нескольких сущностей весьма высокого порядка оказался замечен далеко не сразу.
Чтобы оценить обстановку, Сайферу потребовались считанные секунды, а обрушившаяся часть стены дополнительно облегчала ему обзор. Главные действующие лица собрались в полном составе: престолы, харры, Лилит, хранители Осколка. Соблазн покончить сразу со всеми оказался настолько велик, что Верховный правитель кригов допустил нетипичную для себя ошибку: не сумел правильно расставить приоритеты, хотя определенный момент внезапности, вроде бы, давал темным Вторым возможность выбирать врагов. А потому целями атаки вновь прибывших оказались практически все.
Криги собрали столь мощный ударный кулак, что работай они по врагам поочередно, успех им был бы гарантирован, однако Сайфер и его свита явно переоценили свои силы. Комбинированная магическая волна пошла широким фронтом, чтобы накрыть всю группу, естественно, потеряв при этом в магической плотности и, само собой, в убойной силе. Тем не менее, фактор внезапности атаки, все же, сработал, а потому щиты требуемой мощности успели поставить не все.
Дитта, к примеру, была настолько увлечена попытками достать Лилит, что отреагировала на атаку кригов слишком поздно, и ее наспех поставленный экран был буквально сметен волной смертоносной магии темных Вторых. Высшая анхорийка развоплощалась медленно и тяжело: ее материальная оболочка оказалась достаточно стойкой, а сущность — достаточно могучей, чтобы какое-то время сопротивляться разрушению. И все же, время это оказалось не столь уж велико — около двух минут, вряд ли больше. Дитта умерла окончательной смертью, не издав ни единого крика или стона, хотя мало что может сравниться по мучительности с гибелью от «смерти и распада», которым от души угостили ее темные Вторые.