Чтение онлайн

— Ну, и как вы решили, мсье?

— Согласен он, согласен, не сомневайтесь! — заторопился Монах. — Просто мсье Ковригин перенес множество серьезных операций. Они наложили на его душевный мир своеобразные отпечатки… Правду я говорю, Федя?

Собков послушно заулыбался. На самом деле его ни разу не оперировали. Отсюда — страх перед возможной болью.

— Ну, если нет другого выхода… Согласен… Режьте, сшивайте…

Лионский врачеватель оказался настоящим мастером. Официально занимался увеличением либо уменьшением женской груди, подтягиванием кожи лица, ликвидацией жировых складок. Подпольно — изменением внешности преступников, сбежавших из мест заключения. По его словам, приходится делиться с полицией, с рэкетирами, с коллегами.

Через два месяца освобожденный от опротививших бинтов Собков посмотрел на себя в зеркало и… не узнал. На носу появилась «кавказская» горбинка, ушные раковины уменьшились, прилипли к черепу, изменился прищур глаз. Даже лоб стал больше.

— Как нравится моя работа? — с гордостью спросил карлик. — Думаю,

вас не узнает ни жена, ни любовница… Так я говорю, Жюлька? — крутнувшись

на высоких каблуках, обратился он к медсестре.

— В постели узнают, — смешливо вздернула носик мамзелька. — Надо бы и в штанах тоже кое-что изменить. Только не уменьшать, избави Бог! — бесстыдно ощупала она замаслившимися глазками ширинку симпатичного пациента. — Не отказалась бы провести подобную операцию. Без наркоза.

Дружно посмеялись. Монах — басовито, грубо, киллер — сдержанно, хирург

— визгливо. Получилось не совсем музыкально. Будто в кабинете выступает несыгравшийся оркестр.

Окончательный расчеты за проведенную операцию и залечивание в клинике производил Монах. С зубовным скрежетом и нескрываемой матерщиной. Отсчитывал купюры, будто отрывал от своей громоздкой фигуры куски плоти.

— Придется вам, мсье, пару неделек пожить в гостинице, — посоветовал врач, спрятав в ящик стола гонорар. — К новой внешности нужно еще привыкнуть… Надеюсь, вам тоже малоинтересно мозолить глаза полиции?

— Вы правы, доктор, так мы и поступим, — согласился эскадронный.

Пришлось Александру полмесяца проскучать в двухкомнатном номере престижного отеля. Конечно, не в том, где он остановился, приехав со взморья. Новое жилище ничем не хуже. Босс расщедрился, значит, выполнение заказов принесет ему немалые дивиденты, которые с лихвой компенсируют понесенные затраты.

Монах иногда навещал подопечного, осведомлялся о здоровьи и настроении, сообщал свежие новости. В основном — российские.

— Скоро — в Москву, — мечтательно говорил он. — Признаюсь — завидую. Походишь по Красной площади, помолишься в восстановленных храмах… Красота! — Собков молча кивал — действительно, красота. — Как в отеле обслуживают? Если есть претензии — говори.

— Имеется не претензия — просьба, — нерешительно промолвил киллер, разглядывая шикарную спальню с широченным ложем, на котором могут легко

разместиться пять любовных пар — Сделаешь — за мной, сам знаешь, не

пропадет.

Монах развалился на атласном покрывале, забросил руки за голову. Сейчас седоголовый меньше всего походил на солидного предпринимателя, тем более, интеллигента — на кровати лежал примитивный уголовник.

— Смогу — сделаю, — прикрыв глаза, лениво пообещал он.

— Привези мою служанку. Анну…

Командир «эскадрона» подскочил с резвостью шестнадцатилетнего пацана. В глазах — неприкрытая злость.

— Сперма в голову бросилась, да? Бабские фуфеля все заслонили? Хочешь фрайернуться? Усохни, падла! Никто тебя сейчас видеть не должен! Хавай, чифири, колись, глотай колеса — ради Бога. О служанке забудь… Ежели хочешь, приведу проститутку. Завяжу шлюхе глаза и притащу — трахай хоть спереди, хоть сзади!

Настаивать Александр не решился. Перед выездом в Россию не стоит портить и без того напряженные отношения. Но от проститутки наотрез отказался. Ему нужна не женщина вообще — привычное тело любовницы, освоенное и изученное.

— Нет, так нет, — спокойно согласился он. — Переживу… Есть еще одна закорючка. Маленькая, но острая, может до крови проколоть.

— Говори, — еще не остыв от недавнего раздражения, приказал Монах.

— Уехал я из России по ксиве господина Ковригина, на эту же фамилию купил виллу. Вдруг российские сыскари задействуют Интерпол?

Эскадронный поспотыкался по комнате, окончательно успокоился.

— Пусть ищут до посинения. Господин Ковригин поехал в Арабские Эмираты по торговым делам, там окачурился. Похоронен в песках. А перед от"ездом из Франции продал свою виллу мсье Респерону, Жану Респерону… Усек?

— А вдруг этот самый Жан не выдержит и расколется?

— Захочет жить — не расколется!… Читай договор купли-продажи, господин… Респерон, бывший Ковригин. Можешь не благодарить, не люблю болтовни. Ликвидируешь пиковых, пришьешь… еще одного «клиента», вернешься на виллу — тогда отпразднуем…

— Спасибо, — только и промолвил продавец, он же — покупатель. — В

долгу не останусь.

Все же зря он обратился к эскадронному с дурацкой просьбой. Можно было обойтись своими силами. После ухода успокоенного Монаха Пуля подсел к телефону, набрал номер виллы. Как он и предполагал, трубку сняла Жанна.

— Вас слушают…

— Ни слова, Аннушка, о моем звонке. Слушай внимательно. Послезавтра вечером приедешь в Париж, найдешь мой отель, двести двадцать пятый люкс. Фамилию не спрашивай. Ковригин Федор Иванович благополучно… скончался.

Умненькая девочка, его служанка. В трубке слышны только — «да», «обязательно», «как получится», «не знаю». Если кухарка либо экономка подслушивают — ничего криминального. Жанна беседует с молодым и поэтому нетерпеливым любовником, колеблется — отдаться ему или повременить, довести дело до венчания? Вот и отвечает односложно, соглашаясь и отказываясь одновременно.

Александр положил трубку и нетерпеливо заходил по комнатам. На подобии оголодавшего зверя. Он мысленно видел сооблазнительную любовницу, торопливо собирающую вещи, представил себе лифчики, трусишки, прозрачный халатик…