Рубашка
Шрифт:
Я включил свет везде… Пальто оставил в прихожей, пиджак бросил в кресло с мыслью: «Надо не забыть вытряхнуть осколки фонарика из кармана»… Я пошёл в спальню, к велотренажёру, чтобы повесить на него рубашку. Платок я уже снял с шеи и хотел его повесить там же. Я расстёгивался на ходу…
На велотренажёре уже висела рубашка, и не одна, а штуки три… одна на другой. «Надо устроить стирку, – вяло подумал я. – Вот в воскресенье и устрою».
У меня много рубашек, но в шкафу висела сейчас последняя, светло-розовая, хорошая, но последняя… Я помнил, что утром заглянул в шкаф, там были белая и розовая рубашки. Я взял белую, а про розовую подумал, что это будет слишком… Я редко носил её, поэтому она и осталась последней. «Теперь придётся надеть», – решил я. А что было ещё делать, она же была последняя чистая рубашка в моём доме. Остальные лежали в корзине возле стиральной машины в ванной комнате, висели на стульях, на велотренажёре… Рубашку дольше одного дня не поносить… Больше дня – никак. Может быть, кто-то носит, но я не могу.
Я постоял несколько секунд, раздумывая, потом повесил поверх несвежих рубах свой синий платок, а усталую, замызганную белую рубашку я даже не повесил, а бросил её…
Когда чистил зубы, я вдруг замер со щёткой во рту и какое-то время безо всяких мыслей рассматривал своё лицо и туловище, которое отражалось в туалетном зеркале по пояс. «Ничего», – не подумал, а скорее беззвучно сказал я.
По утрам я почти никогда не заправляю постель. «В воскресенье сменю бельё», – твёрдо решил я, взбил подушку, встряхнул одеяло, выключил свет и лёг. Тело не поверило такому счастью…
Остался невыключенным свет в прихожей. Это было видно… Сначала я решил наплевать, но через минуту пошёл выключать его. Хотелось уснуть без раздражения…
В прихожей на полке я увидел телефон. Я взял его в руку, постоял… и набрал Макса. Долго никто не отвечал. Потом я услышал сильно заспанный и сердитый женский голос.
– Алло! Алло! – сказала женщина. – Кто это? Говорите.
– Простите, а Максима я могу услышать?
– Вы с ума сошли! Вы знаете, который час?
– Извините, Бога ради! Я его друг, я звоню на его номер, беспокоюсь, доехал ли он…
– Доехал, доехал! Куда он денется? Спит вот одетый. Сейчас раздевать его буду. Вы весь дом перебудили, а ему хоть бы что. Спите тоже уже! Всё в порядке… с вашим драгоценным Максимом.
– А вы его тётя? – для пущей верности спросил я.
– Нет! Я его дядя! Ну что вы глупости спрашиваете! Молодой человек, заканчивайте допрос. У вас всё?
– Всё! Всё!! Спасибо! Извините, пожалуйста, простите…
– Всё так всё! До свидания.
Пошли короткие гудки.
Я лёг в постель, принял свою любимую позу, подушка обняла мою голову, одним глазом я взглянул на синий свет, который ложился на ткань наволочки… падал из окна и ложился на подушку… Я закрыл глаз.
С рассветом ветер усилился, он нёс песок, и этот летящий песок был похож на странный туман. Пришлось даже надеть специальные очки.
Пока Макс спал, я подготовил отправку документов, добытых у врага, и раненого разведчика. В моём взводе оставалось четырнадцать человек, я приказал уходить всем. Солдаты не понимали и отказывались оставлять меня… Но я назначил старого сержанта старшим во взводе, приказал доставить важные документы любой ценой, объяснил, что раненого нужно будет нести попеременно, а двигаться им придётся очень быстро. Времени у них, до того, как за ними выйдет погоня, часа два-три, не больше.
– К тому же, пулемёт всего один, – сказал я перед строем, – так что нет смысла вам оставаться. Вы со своими карабинами тут много не навоюете. Ступайте и не думайте про меня.
– А как же лейтенант? – спросил сержант.
– Пусть поспит ещё. Он решил остаться. Если он так сказал, его отговаривать бесполезно, а приказать я ему не могу… Всё, братцы! Некогда больше болтать, – сказал я своим солдатам. – Ступайте! Удачи!
– Возьмите, сержант, – я сунул ему в руку конверт. – Здесь мой письменный приказ вам… отступать.
Мы обнялись…
Макс спал в палатке и не обращал внимания на то, как она громко хлопала на ветру. Я дал ему ещё поспать, а потом разбудил его. Мы сварили кофе из остатков воды и пригоршни кофе. Получилось крепко.
Мы молча выпили этот кофе, потом я разлил виски в два маленьких походных стальных стаканчика… Мы закурили сигары, и смаковали виски минут десять. Виски кончился, и мы пошли к пулемёту. Ветер раздувал огоньки наших сигар и уносил дым моментально.
На флагштоке бился флаг.
От моей сигары оставалось сантиметра три, когда сквозь завесу песка мы увидели тени наступающих. Они приближались, я навёл на них пулемёт. Как-то жутковато было сделать первый выстрел. Макс похлопал меня по плечу, я посмотрел на него, он тоже докуривал сигару, держа окурок в левом углу рта. Он улыбался. Макс подмигнул мне, щёлкнул карабином, вскинул его и деловито прицелился, потом нажал на курок. Один силуэт упал. Тогда я нажал на гашетку пулемёта…
Наступающие сразу стали стрелять. Пули засвистели. Какие-то впивались в мешки с песком, какие-то пролетали совсем близко… Мы стреляли… Макс редко, прицельно и точно, я короткими очередями…
Мои солдаты, те, что уходили… может быть, ещё какое-то время слышали беспорядочную стрельбу, и среди этой неразберихи выделялись отдельные сухие выстрелы Максова карабина и жужжащие очереди моего пулемёта. Некоторое время они могли это слышать, если ветер доносил до них звуки боя…… Кто-то же должен был это слышать……….