Чтение онлайн

Они идут по улице, широкой и уже заполнившейся людьми. Только что рассвело, и большая часть прохожих спешит на работу. Двигаются они устало, заторможенно, почти не поднимая взглядов, плечи опущены, спины сгорблены. Одежда большей части покрыта заплатами, выцвела и истрепалась. Эд и парни в котелках движутся с толпой, но как бы вне ее. Окружающие отводят от них взгляды, стараются уступить дорогу.

Наконец они проходят мимо больших железных ворот, на арке которых висит внушительная вывеска: «Мыловаренная фабрика Кантера Бигса. В деле с 975». Рабочий поток сворачивает в ворота, проходя сквозь них в огороженный забором двор, за которым темнеет кирпичная громада цеха. От длинных рыжих труб тянется плюмаж черного дыма. Лужи у ворот по краям пенятся коричнево-серым. Эд замечает кота, сидящего на мусорной куче, всего в мыльной пленке, облезлого и жалкого, но глядящего на людей голодно и зло.

Они минуют ворота, у которых в ожидании работы толпится народ, и сворачивают за угол. Там, на узком трехэтажном доме из серого кирпича, красуется деревянный щит, на котором по красному полю черным написано «Королевский орел» и нарисован такой же герб, как на нашивках у парней в котелках.

– Ты, видать, приезжий? – спрашивает Эда один из провожатых. Дружелюбия в его голосе мало.

– Да, – осторожно кивает в ответ Сол.

Парень морщится, будто хлебнул горького.

– Тебе здесь не рады, – цедит он сквозь зубы.

Внутри кабак мало отличается от «Дыры в стене», разве что по углам стоят несколько столиков, а бочки на стойке не такие большие. За одним из столов, в дальнем углу, сидит компания человек в пять. Еще столько же слоняется по залу, засунув руки в карманы брюк и шаркая подошвами по полу. Смуглый, похожий на араба подросток елозит шваброй по полу, размазывая грязь, за стойкой стоит не старый еще мужчина с длинной изрядно поседевшей бородой и блестящей лысиной. На носу у него очки, а на груди – видавший виды передник.

Эда подводят к дальнему столику. С первого взгляда понятно, кто здесь тот самый Однад, которому его обещали показать. Этот явно помешан на своей внешности – седеющий чуб набриолинен так, что торчит, как рог единорога, серый сюртук с шелковыми лацканами блестит начищенной медью пуговиц. К столу справа прислонена трость с набалдашником в виде обезьяньей головы. Взгляд денди колючий и цепкий. Правая рука его лежит на столе. На большом пальце длинное медное кольцо, оканчивающееся трехсантиметровым когтем. Судя по многочисленным следам заточки и темным пятнам – это не простое украшение.

– Кто это? – вяло интересуется Однад.

– Мы нашли этого типа в Односторонней аллее, – ответил один из парней. – Он сцепился с четырьмя мясниками Уиншипа. Дрался как черт, к нашему приходу свалил двоих.

Денди перевел отсутствующий взгляд на Эда, осмотрел его.

«Сейчас спросит, чего я так вырядился, – мелькает в голове Сола. – Достали уже».

– Что не поделил с мясниками? – тем же безразличным тоном спрашивает Однад.

– Не я с ними. Они со мной, – чтобы потянуть время, отвечает Эд. – Не ко времени заглянул на Райскую аллею.

Закрученный рогом чуб слегка кивает.

– Приезжий?

– Да, – соглашается Эд.

– На падди или горца ты не смахиваешь. Откуда ты?

– Издалека.

В глазах денди появляется искра интереса.

– Я – Нодж Однад. Мои чичестеры спасли твою шкуру сегодня. А это значит, – он со скрипом провел когтем по столешнице, – ты мне должен.

В голосе слышится явная угроза. Но Сола сейчас не это интересует. «Чичестеры» – слово отозвалось в памяти, тут же связавшись с картинкой – черным геральдическим орлом на красном поле. Это все ему уже знакомо. Но откуда?

– Денег… – слегка сбитый с толку, запинается Эд, – денег у меня нет. Но я могу отработать.

– Вот как? – Бриолиновый рог приподнимается кверху. – И что ты умеешь делать?

– Твои парни видели, – пожимает плечами Сол.

Нодж презрительно кривит губы:

– Мне громилы не нужны. И без тебя немало здоровяков жаждет нашить на жилет Королевского Орла. Я спросил, что ты умеешь делать, – последнее слово он произносит с нажимом.

– По профессии я химик, – не подумав, отвечает Сол. Вранья в этом нет – он действительно химик-неорганик, магистр, уже восемь лет работающий на заводе с безобидным названием «Заря». За коротким и жизнеутверждающим словом скрывается пяток подземных цехов, где производят порох и взрывчатку.

– На мой взгляд, ты обычный пень, – невозмутимо констатирует Нодж. – А это слово надо произносить так: «Ал-хи-ми-к».

«Да ты что!» – чуть не брякает Эд, но вовремя поправляется:

– Конечно. Алхимик. У вас, значит, так. У нас первый слог не говорят.

– Деревенщина, – бросает кто-то за спиной Однада.

Ему отвечает негромкий смех остальных. Денди слегка постукивает когтем по столу, и все умолкают.

– И что ты умеешь? Можешь свинец в золото превратить?

– Не могу, – качает головой Эд.

Снова раздаются приглушенные смешки.

– А эликсир молодости приготовить? – Уголки рта искривляются в презрительной ухмылке.

Эд осматривает стоящих вокруг парней. У большинства на поясе ножи, но кое у кого есть и пистолеты. Интересно, как у них дела с боеприпасами?

– Могу сделать порох, – наудачу бросает он.

Молчание, которое тут же устанавливается над столом, говорит, что с вариантом он не прогадал. Медный коготь ритмично постукивает по столешнице.

– Значит, порох, – негромко произносит Однад, прищурившись. Во взгляде его появляется интерес, но вместе с ним – недоверие.

Недоверие вполне обоснованное: приготовить дымный порох, в принципе, несложно. Но гранулировать его, сделав «жемчужным» – задача, требующая специального оборудования и хорошего знания процесса. Какое-то время Эд вертит в голове разные варианты, чувствуя, как среди чичестеров растет нетерпение.

– Особый порох. Который взрывается в пять раз мощнее обычного и при взрыве не дымит.

Казалось, эти слова рождаются у Эда сами по себе, без помощи головы. Как бы то ни было, решение правильное – пироксилин действительно мощнее пороха, а главное – значительно проще в изготовлении.