Розовая гавань

Отец ее не любит, но он никогда бы так не поступил с нею, никогда.

«Этого не может быть», — убеждала она себя, не в силах отвести глаз от незнакомца. Казалось, даже воздух незримыми крыльями взметнулся над ним, хотя человек стоял молча и неподвижно. Он еще не стал вершителем судеб многочисленных обитателей замка Оксборо, но уже выглядел здесь хозяином.

Лицо — темное, суровое и невозмутимое. Яркий солнечный свет, врывавшийся в распахнутые двери главного зала, обрисовывал мощную фигуру. Укрывшись в тени на верхних ступенях каменной лестницы, она внимательно разглядывала незнакомца. Она бы предпочла не видеть его вообще и уж тем более здесь, в Оксборо. Однако теперь он в замке и, судя по виду, не собирается отсюда уезжать.

Глаза незнакомца поражали яркой синевой, напоминающей морскую гладь под ясным небом, и в то же время казались глазами старика, умудренного тяжким опытом. Даже издалека она чувствовала его физическую мощь, целеустремленность, самообладание и надменность. По ее мнению, такой вид и должен иметь приспешник дьявола.

Его превосходный серый плащ колыхался и морщился, хотя ветра не было и в помине. Ей почудился даже свист, с которым рассекает напряженную атмосферу зала черный кнут, обвитый вокруг его талии, хотя незнакомец продолжал стоять неподвижно, выжидая и осматриваясь.

Кроме этого кнута и огромного меча на широком кожаном поясе, другого оружия у него нет. Одет во все серое, даже обувь сшита из мягкой серой кожи. Тонкая шерстяная туника по цвету напоминала тусклое олово, из-под нее виднелась светло-серая рубаха, серые кожаные подвязки крест-накрест охватывали ноги.

Нет, отец не мог до такого додуматься. Незнакомец не мог быть тем, кого отец выбрал ей в мужья. Гастингс не испугалась, только встревожилась. Неужели она станет его женой, а он — ее супругом, ее повелителем? Нет, это смешно, ему больше подходит роль посланца дьявола или одного из загадочных призраков, обитавших на Авалоне [1] .

Неужели отец хочет сделать его продолжателем рода? Оставить ему свои богатства, земли и титулы, раз сам произвел на свет лишь ее, ничтожную женщину, ничего не значившую в мире, управляемом мужчинами? Какой с нее прок, кроме возможности устроить эту свадьбу, отдав ее мужчине, от одного вида которого душа уходит в пятки.

Значит, именно за него собирается выдать ее давний отцовский приятель Грилэм де Мортон? Лорд Грилэм и ее друг с тех времен, когда он подбрасывал в воздух семилетнюю малышку Гастингс, визжавшую от восторга. Неужели и Грилэм, верный друг семьи, тоже хочет отдать ее в лапы этого страшилища? Да, именно Грилэм, вошедший сейчас в зал, уверял, что его избранник — несгибаемый воин, заслуживающий почета и уважения, для которого незапятнанная честь важнее спасения души. Конечно, слова предназначались не для нее, однако Гастингс все слышала, укрывшись за высокой спинкой отцовского кресла. Это было два месяца назад. Увы, отец больше не восседает в своем кресле и давно не обедает в главном зале, слуги и рыцари не предлагают ему лучшие куски мяса. Теперь он даже не встает с постели и молится о том, чтобы его желудок удержал хотя бы те крохи, которые он смог проглотить.

Складки одежды на незнакомце опять шевельнулись, и Гастингс показалось, что она расслышала какой-то писк. Обитатели замка бестолково топтались в главном зале, гадая, что произойдет, если он станет их хозяином. Будет ли он беспощадным и жестоким? Начнет ли бить людей ради собственного удовольствия? Пустит ли в ход свой ужасный кнут, как сделал когда-то отец, заставший жену в постели сокольничего? Гастингс ненавидела все кнуты на свете.

Она вдруг снова услышала писк и, зажав рот, отодвинулась подальше в тень.

Незнакомец сунул под плащ руку и извлек зверька с пышным хвостом. Толпа собравшихся в зале испуганно зашепталась. Уж не дьявольское ли отродье? Нет, слава Богу, не кот.

Это оказалась куница. Гибкая, темно-коричневая, с белоснежным пятном на подбородке и животе. У Гастингс есть отличная шуба из куньего меха. О, она готова спорить, что этому зверьку не нужно бояться стать чьей-нибудь шубой. По крайней мере до тех пор, пока о нем заботится его хозяин. Интересно, зачем прославленному воину живая куница?

А тот поднес зверька к лицу, внимательно посмотрел на него, серьезно кивнул и осторожно спрятал обратно.

Гастингс улыбнулась. Человек не может быть таким ужасным, если носит у сердца милое пушистое создание.

Подошедший Грилэм де Мортон хлопнул незнакомца по спине, как будто это самый обыкновенный человек и ничего более. Мужчина обернулся, и улыбка неожиданно преобразила его лицо. На какой-то миг он вдруг стал очень человечным, но улыбка тут же угасла, и Гастингс опять видела лишь мрачного незнакомца.

Эти двое были примерно одного роста, казались большими, просто огромными, занимали слишком много места, так что всем становилось тесно в их присутствии. Впрочем, девушка никогда не боялась Грилэма, хотя из рассказов отца знала, что он могучий воин и никакой враг не способен устоять перед ним. Отец сам видел, как Грилэм одним ударом рассек человека, а потом с тем же изяществом и силой зарубил еще троих. Правда, Гастингс сомневалась, что можно казаться изящным, рубя на куски другого человека.

— Грилэм, — раздался грубый и сильный голос незнакомца, — я уже забыл, когда в последний раз видел твою мерзкую рожу, которая так и напрашивается на оплеуху. У тебя все в порядке?

— Да, хотя вряд ли я заслужил то счастье, что ниспослано мне Господней милостью. А тебя предупреждаю. Не вздумай называть эту рожу мерзкой в присутствии моей жены. Она питает к ней слабость. Хотя жена моя невелика ростом, но может стать опасной, если ринется меня защищать.

— Да, эта леди не похожа на других, — ответил незнакомец. — Тебе известно, зачем я здесь.