Шрифт:
Глава 1
Ларису Роуз не слишком радовал предстоящий прием. Тем более что купленное специально для этого вечера платье проводило время где-то в другом месте — заодно с ее чемоданом и остальными вещами, которые она собрала для поездки во Флориду. Представитель авиакомпании уверил, что они приложат все силы, чтобы разыскать ее затерявшийся багаж, но ей-то все равно не в чем пойти на прием: не в деловом же костюме, надетом в дорогу!
Мать Лары с радостью поделилась с дочерью своими нарядами. Размер у них совпадал, и все было бы прекрасно, будь она обычной матерью. А теперь стечение обстоятельств снова напомнило Ларе, что статус дочери секс-символа не приятнее фурункула на той части тела, которую сейчас туго обтягивало одолженное матерью платье.
Обычно Лара одевалась совершенно иначе. Деловая одежда, которую она предпочитала, отправляясь на службу (она работала программистом), была призвана скрывать ее пол: так она могла заниматься любимым делом вместе с коллегами-мужчинами, не вызывая подозрений в том, что добивается успеха не благодаря уму, а за счет привлекательной внешности. Дома она одевалась совсем просто, а в свете появлялась редко, если не считать случаев вроде сегодняшнего вечера в честь ее матери.
И дело не только в том, что Лара не привыкла носить такие облегающие платья. Новым для нее оказался и разрез почти до бедра, так что видна была соблазнительно обтянутая шелковым чулком нога, и глубокий вырез, открывавший верхнюю часть округлой груди и затененную ложбинку. Она старалась не думать, какое белье ей пришлось надеть под этот наряд. Дома у нее целый ящик такого же нижнего белья — все оно было получено в подарок от матери, и Лара никогда его не надевала.
Неудивительно, что на приеме она испытывала известную неловкость, хотя заинтересованные взгляды, обращенные на нее, говорили, что выглядит она великолепно. Пробираясь сквозь толпу гостей, Лара выискивала взглядом хоть одно знакомое лицо. Сегодняшним приемом праздновалось завершение съемок нового фильма с Анжеликой (так звали ее мать) в главной роли. Эти незнакомцы-бизнесмены, актеры, члены съемочной группы — все они являлись частью повседневной жизни кинозвезды. Жизни, которая обычно была для ее дочери закрыта. Лара осмотрелась, пытаясь найти Анжелику. Толпа раздалась, и на секунду она смогла разглядеть дальний конец зала. И тот, кого она там увидела, ей понравился.
Короткого взгляда было достаточно, чтобы отметить его рост — по крайней мере метр восемьдесят, волосы — густые и темные. Он стоял слишком далеко, так что в неярком свете люстр она не могла различить цвет его глаз, но почему-то ей показалось, что они зеленые.
Ее интерес вызвала не только внешность этого человека, но и излучаемая им сила. Даже в окружении блестящей, ослепительной элиты Голливуда и киношных магнатов он привлекал к себе внимание, выделялся из толпы.
Лара стала осторожно двигаться по залу, стараясь снова его увидеть. Вечерний костюм незнакомца, явно дорогой, идеально сидел на его широкоплечей, узкобедрой фигуре. Кто он? Одет так элегантно и богато, словно у него есть деньги продюсера, а внешне так красив, что вполне мог бы быть актером, — но в то же время почему-то ей показалось, что Голливуд ему чужд.
Так кто же он? Лара готова была подойти поближе, но тут увидела рядом с ним миниатюрную блондинку. Рука блондинки была продета под его руку. Анжелика.
Значит ли это, что он — новый любовник ее матери? Вполне вероятно. Но… почему-то весьма неприятно. На вид ему около тридцати пяти. Анжелике исполнилось сорок четыре, зато выглядела она намного свежее своих лет, и у нее бывали интимные связи с мужчинами гораздо моложе ее.
— Ну, мама, на этот раз ты определенно себя превзошла, — пробормотала Лара.
Она снова перевела взгляд на мужчину, который ее заинтересовал. Он смотрел на нее. Вернее, осматривал. Он начал с лица и неспешно спускался вниз. Это чертово платье мало что оставляло воображению, так что ей захотелось поскорее убежать наверх и спрятаться под одеялом. А потом ей внезапно привиделось, что и он тоже оказался там с ней.
Ее тело затопила жаркая волна. В зале вдруг стало невыносимо душно. Ларе захотелось глотнуть свежего воздуха.
Огромным усилием она заставила себя оторваться от его взгляда, который вернулся к ее лицу. Еще большее усилие потребовалось, чтобы медленно пройти к застекленным дверям, открывающимся на балкон.
Там она остановилась, глядя вдаль, ожидая, чтобы спокойствие ночи умиротворило ее. Полная луна, стоящая высоко в небе, освещала огромный газон, тянувшийся до реки Индиан, на воде плясали отблески света. Воздух был напоен ароматом цветущих апельсиновых деревьев, принесшимся откуда-то издалека.
«Что со мной произошло?»
Лара никогда прежде не испытывала таких странных ощущений. И не хотела испытывать! Ну… по крайней мере — не в связи с кем-то из мужчин ее матери. Определенно не в связи с кем-то из мужчин матери.
— Мисс Роуз.
Она, не оглядываясь назад, знала, кто подошел к ней. Голос незнакомца идеально подходил к его внешности: низкий и теплый. Заставив себя улыбнуться и пряча смятение под маской хладнокровия, она повернулась к нему. Ларе удалось скрыть пробудившийся в ней интерес, но сознание его роли при Анжелике сделало ответ почти враждебным.
— Если вы рассчитываете укрепить свои отношения с моей матерью за счет контакта со мной, то должна вас предупредить: Анжелика больше на эту уловку не попадается.
Одна темная бровь удивленно приподнялась, дружелюбная улыбка стала шире, ироничнее.
— Я не новый ухажер вашей матери. Я — хозяин дома, в котором вы гостите. — Он протянул руку. — Тайлер Терн.
Если бы от стыда умирали, то сейчас настала бы ее последняя минута. Лара охотно подала свою руку и даже не удивилась удовольствию, какое получила от простого обмена рукопожатиями. Посмотрев Терну в глаза, она ощутила, что у нее непривычно стеснило грудь.
— Лариса Роуз, — с трудом выговорила она.
— Знаю.
Вблизи она смогла лучше рассмотреть и по достоинству оценить четкие линии его лица, высокие скулы, упрямую челюсть. В свете луны цвет его глаз так и остался загадкой. Запоздало она поняла, что ее пальцы по-прежнему крепко удерживает его рука и что она смотрит на него снизу вверх, как соскучившийся по ласке щенок.
Высвободив руку, она сказала:
— Извините меня за резкие слова. Они были совершенно неуместны.
Лара избегала теперь смотреть ему в глаза. Она боялась, что приступ оцепенения повторится.