Чтение онлайн

Астрид видела народ, со всех сторон бегущий на пристань, видела короля Олава. Он стоял в тяжёлых шитых золотом одеждах, окружённый вассалами и благородными рыцарями. Его глаза сияли, и он поднял руку, приветствуя её.

И Астрид забыла всё, в чём она должна была повиниться и покаяться королю. Она забыла, что имя её не Ингегерд. Одно желание завладело её душой: стать женой короля Олава.

И вот на третий день, под звон колоколов, была торжественно сыграна свадьба. Все любовались красавицей-невестой, а Астрид втайне радовалась, что знатные гости уже разъехались, все, кто знали в лицо принцессу Ингегерд, и никто не может схватить её за руку и обвинить в том, что она всего лишь самозванка, присвоившая себе чужое имя и счастье.

Сразу же после свадьбы наступили погожие тёплые дни. Мшистые холмики на болотах зазеленели, как бархат. Среди опавшей листвы поднялись тонкие стрелки травы. А в королевском саду распустились последние сорта роз, те, что обычно не успевают расцвести, схваченные морозом.

В один из воскресных дней король Олав и его вассалы собрались в пиршественном зале. По правую руку от короля, на подушках из красного шёлка, сидела его прекрасная супруга. Король любовался её милым лицом и, не отрываясь, глядел в её лучистые глаза, где вспыхивали сине-голубые искры. А когда Астрид заговорила, король Олав опустил голову, чтобы только наслаждаться звуками её певучего голоса.

Король Олав был искусным резчиком по дереву. И вот, заслушавшись нежных речей королевы, он в задумчивости взял нож и принялся вырезать прямо по краю стола узор из дубовых листьев. Все вассалы и слуги с беспокойством следили за ним. Они понимали, что король Олав забыл, что сегодня воскресенье. В этот святой день считается грехом всякая работа, даже если это была всего-навсего гирлянда из дубовых листьев, вырезанная по дереву. Рыцари растерянно переглядывались, но никто из них не осмелился остановить короля.

Наконец друг короля, Бьёрн с Тюленьего острова, решился заговорить.

— Какой завтра день, Симон? — спросил он как бы между прочим, обращаясь к своему юному оруженосцу.

— Завтра понедельник, — ответил Симон испуганно и громко. Король поднял голову и пристально взглянул на юношу, в смущении теребившего полу кафтана.

— Вот оно что! Так ты говоришь, что завтра понедельник…

И, не прибавив больше ни слова, король собрал в руку все обрезки дерева и подошёл к очагу. Король Олав взял раскалённый уголь и положил его себе на ладонь. Он стоял неподвижно и глядел, как пылают у него на ладони сухие стружки и как почернела обожжённая кожа. Все воины радовались и гордились своим повелителем. Только молодая королева вскочила с места, побледнела и пошатнулась. Она, наверное, упала бы, но её верная служанка Элина успела подхватить свою госпожу.

“Как же строго он будет судить меня, если откроется мой обман, когда он столь беспощаден к себе за такой малый проступок” — с замиранием сердца подумала Астрид.

Случилось так, что Акэ из Гендарикэ смертельно заболел, проезжая на своей ладье мимо Кунгахеллы. С минуты на минуту ждали его кончины, потому что он весь покрылся гнойными язвами, не принимал ни воды, ни пищи, и лицо его стало серым, как глина.

— Акэ, ты слышишь меня? — окликнул Людольф, его друг, наклоняясь над ним. — Очнись! Мы в Кунгахелле, во владениях короля Олава. Господь даровал ему чудесную силу за его святую жизнь. Умоли короля прийти и возложить на тебя руки. Он исцелит тебя, не сомневайся. Это наша последняя надежда.

— Как я могу просить у него помощи? — не открывая глаз, еле слышно простонал Акэ. — Горе мне! Я убил его названого брата Реора Белого. Король Олав придёт сюда только для того, чтобы вонзить в меня меч…

Не в силах найти себе места от горя и тоски, Людольф сошёл с корабля и без цели побрёл вдоль берега.

По дороге он встретил молодую королеву. Она ходила в лес за орехами и сейчас шла ему навстречу, беспечно смеясь и болтая со своими служанками.

Людольф почтительно приветствовал королеву, и не мог скрыть от неё своей печали.

Астрид вернулась в замок и тот же час направилась в покои короля Олава.

— Радуйся, мой супруг, — сказала она. — Акэ из Гендарикэ, твой заклятый враг, убийца твоего брата, лежит при смерти на своём судне в гавани Кунгахеллы!

Король Олав посмотрел на Астрид, ничего не сказал и быстрыми шагами направился к набережной.

Королева, увидев, как поспешно он удалился, не захватив с собой ни кинжала, ни меча, позвала самых близких вассалов, взяла его оружие и заторопилась вслед за ним.

Она так спешила, что вовсе не чувствовала тяжести боевого меча с тяжёлой рукоятью в виде креста.

Никем не замеченная, она поднялась на корабль и по узкой лесенке сошла вниз, где на ложе из шкур лежал умирающий Акэ.

Она остановилась, держа в обеих руках меч, готовая подать его королю в любую минуту, и вдруг замерла, словно окаменев.

Акэ лежал, откинувшись навзничь, и больше походил на мертвеца, чем на живого.

Король Олав наклонился над ним и положил руку на лоб умирающего. Он тихо молился, и лицо его в этот миг излучало надежду и благодать.

— Господи! Исцели этого несчастного, возврати ему жизнь и силы!

Королева увидела, что предсмертная бледность, покрывавшая лицо Акэ, исчезает, гнойные язвы на груди затягиваются и больше не кровоточат. Дыхание его стало легче и ровней.

— Благодарю тебя, король Олав, — со вздохом, который, казалось, шёл из самой глубины его души, прошептал Акэ. — Ты вернул мне жизнь, чтоб я успел покаяться и искупить свой грех…

Астрид молча и бесшумно покинула корабль. Она медленно пошла обратно к королевскому дворцу. И каким же непосильно тяжёлым казался ей теперь меч! Она с трудом тащила его, всё больше сгибаясь под его тяжестью. Сначала кончик меча чертил полоску по песку дороги, а потом королева и вовсе, не удержав меч, выронила его из рук.

Слуги, сопровождавшие её, подхватили прославленный меч. А королева с трудом поднялась по мраморным ступеням дворца, опираясь на руку верной Элины, и дыхание вырывалось у неё из груди, словно последний хрип умирающего.

Прошло ещё несколько дней, и наступил праздник Всех Святых. Король Олав, по своему обыкновению, отправился в храм Божьей Матери.

Астрид, стоя на балконе, смотрела ему вслед. Золотой обруч поддерживал волосы короля, длинная мантия из красного бархата мягкими складками падала до земли.