Чтение онлайн

К тому времени, когда он вернулся с четвертым, Джуд вылез из кровати и пытался стряхнуть воду, ручьем стекавшую с одежды. Пруди еще только ворочалась, поэтому это ведро досталось ей. Джуд начал ругаться и вытащил карманный нож. Росс сбил его с ног ударом в висок. И пошел за очередной порцией воды.

В свое пятое появление Росс заметил проблески сознания в глазах слуги, хотя тот по-прежнему лежал на полу. Увидев его, Джуд начал ругаться, потеть и угрожать. Но через мгновение его лицо приняло озадаченное выражение.

– ...О Боже!... Это вы, мистер Росс?

– Прямиком из могилы, - сказал Росс.
– Там лошадь, которая требует ухода. Вставай, пока я тебя не прибил.

Росс за воротник рубашки поднял его на ноги и подтолкнул в сторону двери.

Мокрый октябрьский вечер действует угнетающе, но укутывает мягкими тенями рваные края руин и запустения. Не то что утренний свет.

Даже когда его горное дело процветало, Джошуа всегда обрабатывал несколько полей, дом был чист и уютен, хорошо меблирован, в погребе имелись неплохие запасы, учитывая местность. После экскурсии по дому, которая продлилась с восьми до десяти, Росс вызвал Пэйнтеров из дома и уставился на них, расставив ноги. Они сопели, чувствуя себя неловко под его взглядом.

Джуд был на четыре дюйма ниже жены. Ему слегка перевалило за сорок, а кривые ноги придавали ему вид жеребца и силу бульдога. За последние десять лет ироничная природа выбрила ему тонзуру на макушке, словно монаху. Он жил в этом округе всю жизнь, сначала как вольный рудокоп на Грамблере, а потом на Уил-Грейс, откуда Джошуа забрал его, несмотря на его слабости.

Пруди Джуд подобрал в Бедратане десять лет назад. Их первую встречу Джуд поминал добрым словом даже во время своих попоек. Они не были официально женаты, но она как ни в чем не бывало носила его фамилию. Ей теперь было сорок лет - шести футов ростом, со спутанными и безнадежно завшивленными волосами, собранными в пучок на затылке, широкая в плечах, с мощным телом и выпуклостями даже в тех местах, где их быть не должно.

– Я смотрю, вы утомились после тяжких утренних трудов, - сказал Росс.

Джуд покосился на него из-под облысевших бровей. Джошуа всегда одергивал слугу, но Росса тот совсем не боялся. Легкомысленный, вечно взвинченный долговязый юнец - нечего было в нем бояться. Но два года воинской службы изменили мальчишку.

– Чисто, как только что отдраили, - заявил Джуд слегка недовольным тоном.
– Цельных два часа надрывались. Я весь в занозах от старого пола, чтоб он провалился. Может, кровь отравлена уже. Как пробежит по рукам да по венам, а потом - хрясь! И ты уже копыта отбросил.

Росс повернул сонные встревоженные глаза к Пруди.

– А твоя жена не пострадала от мытья полов? Чтобы не позабыть вкус воды. А то в тюрьме ее мало.

Джуд вскинул голову.

– Кто сказал в тюрьме? Пруди ни в какую тюрьму не пойдет. Что она такого сделала?

– Не больше, чем сделал ты. Какая жалость, что вас не посадят в одну камеру.

Пруди хихикнула.

– Вот же шутник.

– Шутниками были вы в прошлую ночь и все пятьдесят до этого, - отозвался Росс.

– Вы не можете нас обвинить за то, что мы были малость под мухой, - сказал Джуд.- Нету такого закона. Несправедливо. Неправильно. Бессмысленно. Недружелюбно. Не говоря уж о том, что мы для вас сделали.

– Вы были личными слугами моего отца. Когда он умер, вас оставили здесь, как доверенных людей. Что ж, можете получить гинею за каждое поле, которое не заросло сорняками и не оставлено невспаханным, за каждый амбар, который не обвалился из-за не сделанной вовремя починки. Даже яблоки в саду гниют посреди опавших листьев из-за того, что кто-то поленился их собрать.

– Дык то ж плохое лето было, для вспашки-то. А яблоки то ж осы поели, вот и гниют. Прям беда. Когда в яблоке дырка, тут уж ничего не поделать. Только прибить осу и схомячить яблоко, дык сколько ж тех яблок двое сожрать могут.

– Хорошо еще, что я осу не заглотила!
– сказала Пруди.
– Жевала с умным видом, вроде вашего, а потом - бац, и зубами прям в нее. Слышу "жжжжж", а потом, чтоб мне лопнуть, это ж она! Спереди-то не видать, а на заду-то жало с овечий хвост, и ножищами-то шевелит, а полосатая, словно флаг. Если б я сразу не...

– Попадет одна такая в глотку, высунет свое жало, и - хрясь! И ты уже копыта отбросил, - мрачно добавил Джуд.

– Ленивые ужасно, но всегда найдут оправдания, - заявил Росс.
– Как две старые свиньи в хлеву, а ползают так же медленно, как дерьмо из их задниц.

Пруди приподняла передник и стала тереть нос.

Росс немного оттаял. Он и сам натерпелся обид от начальства, пока был на чужбине. Но также он знал и своих слушателей.

– Подозреваю, что было очень легко превратить все запасы в дешевый джин, - заключил он.
– Людей вешают и за меньшее.

– Мы думали... ходили слухи...
– Джуд задумчиво пососал губу.
– Люди говорили...

– Что я погиб? Кто это сказал?

– Ну все, в общем...
– мрачно заявила Пруди.

– Но я узнаю об этом только в собственном доме. Может, это вы пустили слух?

– Нет, это неправда. Нисколечки. Мы дык наоборот, говорили, что враки это всё. Враки, так я и говорю. Чистые враки. Я всегда верил, точно, вот Пруди не даст соврать. Разве ж мы верили в такую наглую ложь, Пруди?

– Да не в жисть!
– заявила Пруди.

– Дядя всегда считал вас бездельниками и паразитами. Думаю, что смогу уладить ваше дело до его прибытия.

Они стояли на дрожащих ногах, наполовину обиженные, наполовину встревоженные. Он не мог понять их трудностей, а им не хватало слов, чтобы объяснить. Даже та вина, которую они чувствовали, давно утонула под объяснениями, которые они так и не могли как следует сформулировать. Теперь они просто негодовали, что на них так набросились. На всё, что они делали или не делали, имелись веские причины.

– У нас только четыре пары рук, - сказал Джуд.

Чувство юмора Росса не сработало, а может, он просто выдохся.

– В этом году в тюрьме бушует лихорадка, - заявил он.
– Недостаток дешевого джина будет не единственной вашей бедой.

Он развернулся и оставил их наедине со своими страхами.

В сумраке конюшни "Красного льва" он подумал, что у нанятой им кобылы поврежден сустав, но при свете дня увидел, что ее хромота - не более чем результат плохой работы кузнеца. Копыто лошади было почти открыто, а подкова слишком маленькая и тесная.