Ронин
Шрифт:
Они лежали рядом. Их разделяло меньше метра и целая пропасть. Ни один так и не выпустил из рук оружие. Неподалеку, втоптанный в песок, умирал искалеченный Дач, ценой своей жизни принесший хозяину удачу. Удача, увы, бывает разная. Над ареной царила гнетущая тишина.
По песку застучали первые, еще несмелые капли. Начинался сезон дождей.
Вместо эпилога
Нет, не эта история лежала в основе грядущей победы. Впереди были еще семь долгих лет жесточайшей войны в истории обитаемого Космоса.
Миллиарды жертв, выжженные миры, исковерканные судьбы. Все четыре расы объединились против общего врага. Где-то на задворках Космоса они походя смели предателей Зиа. Смели, так и не выяснив до конца, зачем они пошли на сговор с врагом. Альянс победил. Почти победил. Отброшенные назад Ррады так и не были уничтожены, истощенных сил Альянса не хватило на полный разгром ненавистного врага.
Мало кто из Людей узнал о гибели Военного вождя. С приходом к власти нового в ходе войны ровным счетом ничего не изменилось, а для Людей все Кисы на одно лицо. Мало кто дожил до конца войны. И почти никто из доживших не написал мемуаров. Мало кто из военных историков помнит сейчас о той недельной заминке в наступлении Ррадов. Заминка эта позволила Людям подтянуть с окраин резервы и впервые за ту войну перейти в контрнаступление. Пусть неудачное, но оно вселило надежду в потерявших веру людей. А вера в те годы значила все. Она помогала людям на заводах не падать от усталости после четырнадцатичасовых смен. Она дарила милосердный покой раненым бойцам. Вера в победу вдохновляла пилотов и десантников, направляла ракеты и лазеры в цель. Без нее бы мы тогда проиграли войну. И еще четыре расы упали бы к ногам жестоких победителей. Мы отстояли свое право на жизнь.
Нет, никто не говорит, что подвиг его остался незамеченным. Семецкий и беременная от Фолдера Майя добрались до Восходящей Империи. Смыв кровью своей позор Анатолии, убивший предводителя врагов, самурай Николас Фолдер был прощен. Маленький Николас, его сын, был принят госпожой Фумио, а повзрослев, продолжил традиции рода Фолдеров.
Где-то вдали осталась мечта…
Человек спит лицом к небу, В одиночестве лицом к небу, В изнеможении лицом к небу. Победив, обращаешься к небу. И в болезни, и во сне Ты обращаешь людей к бесконечному небу, Словно говоришь: Вглядись в вечность. Человек спит лицом к небу. [3]3
Стихи Томихиро Хосино в переводе В. Зорина. В тексте романа также использованы пятистишия и трехстишия японских поэтов Рёкана, Аривары Нарихиры, Окумы Котомити, Ки Но Цураюки, Фудзивары Но Кипсуке, Ки Но Тономори, Мацуо Басе в переводах А. Долина и А. Глускиной. — Примеч. А. Воробьева.
Вологда, июль 2002