Чтение онлайн

Вняв предупреждению, Ронан и Бьюэль бросились по сторонам в поисках укрытия, и тут Филеказан снова икнул. На сей раз, однако, дракон запрокинул голову, и язык пламени, выстрелив метров на десять вверх, спалил небольшую колонию летучих мышей, что свисали с потолка, переругиваясь друг с другом своим ультразвуком.

Ронан быстро оглядел помещение, а затем, пока грудь дракона в третий раз сжималась, проскочил мимо него к стойке бара и схватил оттуда большой сифон с газированной водой. Когда дракон повернулся к нему с молчаливым извинением в грустных глазах и раскрыл пасть, чтобы в очередной раз икнуть, Ронан пустил туда мощную струю газировки. Икоту мигом подавил приступ жуткого кашля.

В конце концов отчаянно брызгающий слюной дракон сумел восстановить дыхание.

– Большое спасибо, – глуховато поблагодарил он Ронана. – Ты потушил мой огонь. Когда у меня такой приступ, только это и помогает. – Затем он повернулся к Бьюэлю. – Мне правда ужасно жаль. И я честно не могу ничего поделать. Это все потому, что мы, драконы, всегда живем в каменных пещерах за мили от всяких порядочных мест. Я хочу сказать, нельзя жить да поживать в чудном домике в центре городка, если всякий раз, как тебе случится рыгнуть, ты начисто испепеляешь дом своего соседа и сжигаешь еще неизвестно сколько.

Филеказан одарил трех гостей грустной и очень жалобной улыбкой, однако Ронан смягчаться не собирался. Дракон совершенно очевидно убил нескольких невинных девушек, и хотя он был куда разговорчивей и любезней обычного плохого парня, в амбарной книге Ронана это определенно наносило его в графу Зла. Ронан вытащил меч, одолженный ему отцом Бьюэля, и подступил вплотную к преступнику.

– Дракон! – проревел он. – Так продолжаться не может! Сколько еще убийств будет у тебя на счету?

Филеказан соскользнул с канапе и попятился, умоляюще простирая к воину две громадные лапы.

– Послушай, мне ужасно жаль… ты же знаешь, я ничего не мог с этим поделать… очень может быть, я больше никогда этого не совершу… если меня хоть немного поддержат, думаю, я смогу завязать… пожалуйста, не надо…

Но Ронан неумолимо наступал, пока не припер Филеказана к стене пещеры. Занеся над головой меч, он свирепо на него воззрился – и тут понял, что главная сложность текущего момента состоит в том, что он, двухметровый человек, собрался обезглавить семиметрового дракона. Ронану отчаянно требовалась стремянка.

– Слушай, приятель, я хочу тебе голову отрубить.

– Понимаю.

– Но мне до нее не достать.

– Какая неприятность.

– Тебя не затруднит нагнуться?

– Я что, совсем идиот?

Последовала пауза, в течение которой Ронан отчаянно пытался придумать, что ему делать дальше.

– Послушай, я ведь с таким же успехом могу тебе брюхо вспороть. Итог будет тот же самый.

– Вот те на! – дракон был явно разочарован. – И что из всего этого бульварные газеты изобразят? Свирепый воин потрошит невинного дракона… огнедышаший ящер умирает мучительной смертью в окружении собственных кишек… Какая героика! Боюсь, на следующей встрече выпускников Школы воинов подобный поступок не одобрят. Разве не так?

– Ну-ну, приятель! И это после всего, что ты с теми невинными девушками сделал? Ты что, совсем стыд потерял? Тогда вон на ту скорбную горку взгляни! А что их несчастные родители скажут?

Последовала еще одна пауза.

Нижняя губа дракона задрожала, и огромные слезы покатились из его глаз, разбиваясь о пол и брызгая Ронану на ботинки.

– Ты прав, – прошептал Филеказан. – Я знаю, что ты прав. Я заслужил смерть. Боги мои, как же я до этого докатился? Как я так низко нал?

Дракон принялся раскачиваться взад-вперед, глухо ударяясь затылком о каменную стену. Затем он сглотнул комок в горле и стал наклонять свою громадную голову, пока его подбородок не коснулся земли у ног Ронана.

– Давай, воин, – сказал он. – Кончай с этим.

Ронан снова вскинул над головой меч и выбрал место для удара как раз за ушами дракона. Он так напрягся, что его громадные мышцы вздулись. Но затем он помедлил. И еще помедлил.

– Слушай, а может, ты и правда ничего не мог с этим поделать? – услышал Ронан собственный голос.

– Что-о? – раздался неистовый рев Бьюэля, который буквально трясся от возмущения. – Ты хочешь его помиловать? После всего, что он натворил?

Ронан протянул ему меч.

– Если хочешь видеть его мертвым, убей.

Эльф перевел взгляд с меча на дракона, затем опять посмотрел на меч. Наконец он устало покачал головой. Дракон поднял на них влажные глаза с опухшими веками.

– Пожалуй, вы мне услугу оказываете. – Почему-то ни Ронан, ни Бьюэль не могли встретиться с ним взглядом. – Да-да, полагаю, для честного дракона есть только один выход. А ведь именно честным, порядочным драконом я не так давно и был. – Филеказан ненадолго погрузился в раздумья, а затем встал и устало расправил крылья. – Я думаю в небольшой полет над Западным океаном отправиться. Скоро меня не будет.

Ронан с каким-то новым уважением взглянул на дракона. В одной из многих повестей, которые он в детстве читал, рассказывалось о великом драконе Атропосе, который после смерти подруги всей его жизни полетел через океан на запад. Он летел и летел, пока его мощные крылья не устали махать, не в силах больше его нести, и тогда он стремительно понесся вниз, навстречу своей смерти. Ронан грустно наблюдал, как Филеказан с беспредельным отчаянием на лице в последний раз оглядывает свой дом. Затем дракон обреченно поплелся к выходу из пещеры. Ронан двинулся было вперед, но Бьюэль положил ему руку на плечо.

– Все к лучшему, – прошептал эльф.

У выхода дракон оглянулся.

– Пожалуйста, поделите между собой мой клад, – сказал он. – И отдайте часть семьям тех девушек, которых я… ну… в общем, вы знаете.

Ронан поднял руку в знак признательности.

Тем временем в задней части пещеры Тарла мучила нешуточная моральная дилемма. Ему казалось, у него есть решение, которое удовлетворило бы всех, однако если бы он держал рот на замке, дракон полетел бы навстречу своей смерти, и Тарл внезапно оказался бы совладельцем огромного клада. Тогда при желании он мог бы хоть весь Вельбуг купить. Тарл десятидневной давности открыл бы рот только затем, чтобы попрощаться а дальше принялся бы радостно запихивать в свой рюкзак самоцветы. Но теперь это уже был новый, более деликатный Тарл.