Чтение онлайн

По линии МИДа

К сбору военных сведений и освещению перебросок частей Красной армии приступили с конца прошлого года и японские дипорганы в СССР, так, например:

1. Все японские дипорганы в СССР с конца прошлого года приступили к освещению перебросок частей Красной армии на ДВ; наибольшую активность проявляет владивостокское генконсульство, мобилизовавшее все свои агентурные возможности; в донесениях генконсульства содержатся указания на наличие у него японской, корейской и русской агентуры во Владивостоке, Никольск-Уссурийске и других пунктах Приморья.

Зафиксирован ряд попыток со стороны чинов новосибирского консульства пробраться в запрещенные зоны для осмотра воинских площадок, ж/д моста и т. д. (инциденты с Накамурой и Хироватари).

2. Посольство в Москве и консульство в Маньчжурии в контакте с военными наладили сбор сведений о воинских перевозках по Сибирской ж/д. на основе использования всех японцев-транзитников, едущих на Восток или на Запад.

По линии жандармерии и полиции

Значительно усилили свою работу расположенные в примыкающих к Приморью районах Кореи полицейские и военные разведывательные органы.

В переписке по линии МИД и в сводках Генштаба и морштаба содержатся ссылки на владивостокскую агентуру цуругского жандармского отделения и на информацию корейской жандармерии. Основным объектом последней, пользующейся корейской агентурой, является Владивостокско-Посьетский район.

Наряду с корейской жандармерией за последнее время стала интенсивно проводить работу на СССР, главным образом по части партпровокации, и корейская полиция.

Пом. нач. IV Отд. ОГПУ Николаев

Оперуполномоченный IV отд. ОО ОГПУ Ким

ЦА ФСБ РФ. Ф. 2. Оп. 10. Д 92. Л. 1–5

Журнал «Мадо» (Токио: Наука, 1972. № 2. Сентябрь)

«Если рассказывать, как жил и работал Отакэ в Москве, то приходится упомянуть и о Романе Киме.

Когда Отакэ служил специальным корреспондентом японского телеграфного агентства во Владивостоке во время интервенции японской армии против Советского Союза, тогда Ким работал помощником Отакэ. В то время Ким как кореец попал под подозрение в шпионаже против Японии и был бы арестован и расстрелян японскими жандармами. Но был спасен с риском для жизни благодаря усилиям Отакэ. Потом Ким всегда говорил, что Отакэ — спаситель его жизни.

[Весной 1923 г.] Отакэ поехал работать председателем японского телеграфного агентства в Москву, Ким сопровождал его. Отакэ вернулся в Японию [осенью 1925 г.], Ким остался в Советском Союзе, принял советское гражданство и женился на русской женщине польского происхождения. [Весной 1931 г.] Отакэ еще раз приехал в Москву вместе со мной, Ким пришел нас проведать раньше всех. Я познакомился с Кимом, когда впервые посетил СССР в 1925 г., поэтому в 1931 г. мы, как старые знакомые, часто встречались, и Ким помогал нам во многих отношениях.

Ким был талантливым, замечательным молодым человеком высокого роста. Раньше он учился в Японии и окончил общеобразовательный факультет университета Кэйо. Он хорошо владел японским языком, не говоря уже о русском языке. Я думаю, что, наверное, не было такого человека, который так прекрасно знал и русский и японский языки. После Второй мировой войны Ким стал писателем остросюжетного детектива. Директор фирмы большой газеты “Асахи”, будучи еще главным редактором, ездил в Москву и для интервью с Хрущевым — генеральным секретарем КПСС пригласил Романа Кима как переводчика.

Между Отакэ и Кимом была искренняя и глубокая дружба. Месяца через четыре после приезда в Москву [в 1931 г.] Отакэ внезапно попросил меня ни звонить, ни общаться с Кимом. И неудивительно, тогда в СССР была необычно напряженная обстановка. С одной стороны Германия во главе с Гитлером, с другой стороны Маньчжурия с японской армией. Отакэ вернулся в Японию [в феврале 1932 г.]. Ким не пришел его провожать. Я же еще оставался в Москве. И как-то, года через три, случайно встретил Кима в книжном магазине [Международная книга]. Тогда он был в военной форме НКВД, и его значок на воротнике, насколько я помню, означал генерал-майора. Я ничего не сказал Киму, и он, казалось, растерялся и постоянно отворачивался от меня в сторону книжных полок в поиске нужной книги.

Через несколько лет после Второй мировой войны Отакэ восстановил фирму “Наука” [в сент. 1952 г.] и приехал в Москву [в 1955 г.]. В очередной раз, приняв приглашение “Международной книги”. Тогда Ким уже вел жизнь замечательного писателя, поэтому у него была возможность встретиться с Отакэ. Они встретились через много лет с восторгом.

Вспомнил нашу встречу с Кимом — 8 лет тому назад я посещал СССР впервые после Второй мировой войны, тогда наш самолет приземлился в аэропорту, и я спускался по трапу самолета в сумерках — кто-то с седой головой неожиданно обнял меня молча. Я удивился, но сразу узнал Кима. Это удивительная встреча после 30 лет разлуки. Это заставило меня почувствовать перемены времен и изменения отношений между Японией и СССР.

Наш дорогой друг Роман Ким умер около 5 лет назад».

Перевод с японского Мурано Кацуаки

Драма из жизни испанских аристократов (текстовая выжимка из 15 рисунков)

Дон Ромео Стервадор отчаянно тиранил свою прекрасную супругу донну Марианну.

Не могши вынести сволочной характер гнусного гидальго, донна Марианна решила уехать на три года к своей подруге — донне Рите Сан-Стефано, владелице замка Дель-Тубинто на острове Мадагаскаре.

Преданная донне Марианне негритянка — рабыня Паранелла проливала черные слезы на мадридской пристани.

А дон Ромео в день отъезда своей супруги поехал на охоту в свое поместье Колонио де Криуковио.

Вернувшись с охоты, дон Ромео вдруг почувствовал отчаянную тоску. Роскошное палаццо на улице Твербулиос, в центре Мадрида (около памятника Сервантесу), вдруг показалось пустынным и мрачным.

Дон Ромео стал дико тосковать, сидя в своем любимом кресле.

Он стал прибегать к наркотикам.