Чтение онлайн

Но сейчас, думая о себе и баронессе, она не находила ответов на свои бесчисленные вопросы, которые, коли отмести мелкое и наносное, сходились точно весенние ручейки к единому и важнейшему руслу.

— Как же так? — спрашивала она капитана, опираясь на его уверенную руку. — Ведь я не сделала ей ничего плохого. Ничегошеньки!

— Вы не способны сделать плохого, милая Маша, — убежденно отвечал Решетников, все смелее глядя на нее и откровенно любуясь. — На то и был расчет госпожи фон Берг. Вы заметили, что я всегда называю ее этим именем?

— Да, — кивнула девушка. — И мне кажется, что я тоже начинаю думать о ней как о баронессе фон Берг, нежели помещице Юрьевой.

— Это легко объяснимо, Маша, — сказал Решетников. — Амалия Казимировна немка по своему происхождению, происходит из восточных прусских дворянских семей, главной опоры кайзера. Родина и ее благоденствие, хотя бы даже и в плане политического и военного процветания, для немцев превыше всего. Даже… дружеских уз и столь крепких симпатий, которые вы, Машенька, безусловно, вызываете во всяком порядочном и благородном человеке.

При этих словах покраснели оба. И чтобы скрыть неловкость, капитан поспешно добавил:

— Полагаю, если однажды случится невероятное и нам все же придется воевать с германцами, за свой Кенигсберг они будут драться яростнее, чем даже за Берлин. А что делать — родовые поместья, любовь к отеческим гробам…

— Неужто придется, Владимир… Михайлович? — Маша робко смотрела на капитана снизу вверх.

— Вряд ли, — покачал головою Решетников. — С немцами мы традиционно близки. Наши политические интересы весьма схожи и не противоречивы. Не случайно, и брачные монаршие союзы заключаются русскими императорами с представительницами именно германских правящих династий.

— Но почему тогда…

Она не договорила, впрочем, того и не требовалось. Капитану понятно было и без слов.

— Что поделать, Мария Петровна. Именно потому и существуют армии, шпионы, разведки. Ведь свою родину любит каждый.

— Только каждый по-своему, — прошептала наша героиня. И капитан услышал, осторожно поддержал ее под локоть и ласково заглянул в глаза.

— Вы правы, Маша. И вот поэтому нам с вами предстоит сыграть последний акт в этой драматической истории. Только позвольте на сей раз отвести вам роль зрительницы и свидетельницы — в целях вашей же безопасности. Не далее как послезавтра вы будете иметь возможность побеседовать с госпожой Амалией фон Берг.

— Как? Она возвращается?

— Только лишь потому, что я вызвал, — ответил Решетников.

После чего прижал палец к губам в предостерегающем жесте.

— То, что я вам скажу сейчас, Машенька, строжайшая тайна. Вы ведь умеете хранить чужие секреты, верно?

Девушка, волнуясь, кивнула. Что-что, а это-то она умела. На свою голову…

— Тогда слушайте. Амалии фон Берг отправлено письмо, которого она давно уже ожидала. Мы расшифровали секретные коды переписки шпионки и знаем наверняка, где она сейчас обретается. В том городе, неподалеку от границы, ждет ее письмо до востребования. Точнее, ждало. Несколькими днями ранее баронесса срочно выехала сюда, в Андреевку.

Должно быть, глаза нашей героини возбужденно блеснули, потому что Решетников усмехнулся. Он уже неплохо знал нрав своей возлюбленной и не ожидал от встречи Маши с баронессой ничего хорошего для шпионки.

— А зачем? Что ей тут делать теперь, когда…

— Приедет, будьте покойны.

Решетников холодно глянул в небо, точно с легкостью прочитывал именно там ответы на все вопросы девушки.

— Мы сделали ей предложение, от которого она не сможет отказаться. Баронесса должна исчезнуть. На языке профессионалов, перейти на нелегальное положение. Но сначала сдать все свои дела связнику — германскому агенту, который станет работать вместо нее. Иначе ее уничтожат свои же.

Как Маша ни злилась на предательницу-баронессу, однако сейчас не смогла сдержать испуганное восклицание.

— Увы, таковы суровые законы во всякой разведке. И германцы тут не исключение, — вздохнул Решетников. — Соколов разоблачен и убит. По всей видимости, сделала это ваша приятельница, Маша. Связь оборвана, писем с секретной информацией о наших военных эшелонах от этой парочки больше не поступает. Вся ее надежда — на нового связника. А им буду я.

— Вы???

— Разумеется, подставным. Послезавтра в полдень баронессу ожидает большой сюрприз в ее же имении. Надеюсь, варшавский поезд не запоздает.

Решетников лукаво покосился на девушку и заговорщицки ей подмигнул.

— И тогда, милая Мария Петровна, вы сможете спросить обо всем, что вам хотелось узнать у вашей подруги.

— Бывшей подруги, — задумчиво произнесла Маша. И твердо повторила: — Теперь и правда бывшей.

— Пожалуй, что и так. А теперь дозвольте проводить вас домой, Мария Петровна, — церемонно предложил ей руку капитан.

— Дозволяю, — весело откликнулась Маша.

— Послезавтра мы непременно встретимся втроем: вы, я и баронесса, — пообещал Решетников. — Ждите дома. Когда будет все кончено, я пришлю за вами сани. Правда, я не исключаю того, что будет присутствовать и охрана.

Его глаза стали жестче, взгляд посуровел на мгновение.

— Амалия фон Берг будет арестована, обвинение ей предъявят позже. А вы отдыхайте два денечка. И я вас не побеспокою, потому как впереди дел немало. Когда к полудню баронесса заявится в родное имение, поверьте, встреча с ней будет нелегка. Если честно, я бы вообще не советовал вам более видеться…

— Нет, я желаю этого, — возразила девушка. — Хотя бы просто чтобы посмотреть ей в глаза.

— В этом я не смею вам отказывать, — помедлив несколько мгновений, пообещал капитан. И они направились к его возку.

«И даже если захотите, мой милый Владимир Михайлович, то не сумеете, — подумала Маша, отчаянно флиртуя и болтая с капитаном о всякой чепухе. — Уж я постараюсь упредить вас и первой объясниться с баронессой. Коварный дружочек! Ты ответишь мне за все, лживая Амалия. Ты прусская, а я — русская! Вот и посмотрим, кто кого».

План Маши был прост и ясен. Опередить капитана и объясниться с лживым дружочком. Или хотя бы в присутствии Решетникова: иметь за спиною такую защиту было бы наилучшим вариантом. Но прежде следовало взять с него обещание, что он не станет мешать.