Чтение онлайн

— Никакое это не ребячество, если меня интересует, что происходит вокруг. Я нашла табличку на могиле. На ней написаны имя Джессики Клейверинг и дата смерти.

— Не путайтесь под ногами.

— Я и не мешаю, а ты ведешь себя так, словно тебе есть что скрывать.

Разговаривать с Мэдди было бесполезно.

Вернувшись в комнату, я не переставала думать о таинственной Джессике вплоть до самого ужина.

Трапезы проходили в Дауэре очень скучно. За столом разговаривали, но не оживленно. Обычно сплетничали о местных новостях, обсуждали церковные праздники и людей из деревни. Семья практически ни с кем не общалась по собственной вине. Все приглашения отклонялись.

— Мы не сможем отплатить за гостеприимство, — ныла мама. — Раньше все было по-другому. В Холл приезжало множество гостей.

В такие моменты я наблюдала за отцом, который брал газету и прикрывался ею, будто броней. Но чаще просто уходил под любым предлогом. Однажды я не сдержалась и заявила, что люди приглашают в гости совсем не потому, что ждут того же взамен.

— Ты — социальный игнорамус, — заявила мама, а потом с издевкой добавила. — Ничего другого и быть не может, потому что мы были вынуждены воспитывать тебя в ужасных условиях.

Я всегда сожалела, когда давала матушке повод укорять отца.

В тот день мы сидели за круглым обеденным столом в красивой комнате. Дауэр был сооружен позже, чем Оуклэнд Холл, а в 1696 году к нему еще сделали пристройку. Над крыльцом висела табличка, сообщающая об этом. Дауэр всегда казался мне красивым строением, хотя по сравнению с Холлом был маловат. Выстроенный из кирпича, с черепичной крышей и разноцветными витражами, он имел особое очарование. Столовая казалась очень уютной, а из огромных окон открывался вид на лужайку — гордость бедняги Джармэна.

Мы сидели за шикарным столом из махаго-нового дерева с резными ножками, когда-то украшавшим Оуклэнд Холл.

— Нам удалось кое-что спасти, — постоянно повторяла мама, — но всю мебель из Оуклэнда перетащить невозможно. Пришлось ее оставить.

Она говорила так, будто принесла невосполнимую жертву. Не сомневаюсь, что мистер Хенникер отлично заплатил за все.

Отец сидел во главе стола и почти ничего не говорил. Мать расположилась напротив, не спуская глаз с Мэдди, которая прислуживала во время еды в дополнение к остальным своим обязанностям. Думаю, маму это расстраивало больше, чем бывшую няню. Справа от хозяйки дома находился Ксавьер. Мириам садилась рядом с отцом, а потом я.

Брат что-то говорил о летних ветрах, нанесших урон посевам, и о том, насколько необходим дождь.

Эти разговоры повторялись каждый год, но урожай благополучно собирали, потом украшали собор пшеницей в честь того, что опять свершилось Божье чудо.

— Когда я думаю о земле, которой мы когда-то владели… — вздохнула матушка.

При этом знаке отец прочистил горло и сказал, что по сравнению с прошлым годом дожди идут совсем редко.

— Тогда случилось несчастье, — не унимался он. — Все зерновые в Ярроулэнде оказались под водой.

Батюшка допустил ошибку, упомянув о ферме, принадлежащей Доннигхэмам, что напомнило маме о леди Кларе.

Я наблюдала за реакцией Ксавьера. Но он не выказал своих чувств, боясь показаться невоспитанным. Все же любопытно, почему ему так трудно сделать предложение леди Кларе?

— Никакие несчастья Доннигхэмов не коснутся, — заявила мама, — они сохранили свое состояние.

— Согласен, — кивнул папа, явно сожалея о том, что вообще открыл рот. Мне стало жаль его, и, чтобы поменять тему разговора, я выпалила:

— Кто такая Джессика Клейверинг?

Все мгновенно замолчали. Мэдди застыла у комода с блюдом в руках. Родственники ошарашенно смотрели на меня, а матушка даже слегка покраснела.

— Что ты имеешь в виду, Джессика? — нетерпеливо спросила она, стараясь скрыть замешательство.

— Это шутка? — поинтересовалась Мириам, скривив тонкие губы.

— Мы все знаем, кто ты такая.

— Меня зовут Опал-Джессика, но интересно, почему первое имя никогда не используется?

Матушка вздохнула с облегчением.

— Оно не очень подходящее.

— Тогда почему вы назвали меня так? — добивалась я.

Ксавьер, всегда приходивший родителям на помощь, заявил:

— Мы все недовольны именами, данными при рождении. Но люди к ним привыкают. Мне Джессика очень нравится, это имя подходит тебе, мама права.

Но я не собиралась сдаваться.

— А что за Джессика похоронена у нас за садом?

— За садом? — напряженно выговорила мама. — Что ты хочешь сказать?.. Мэдди, все остывает! Подавай быстрее!

Мэдди торопливо разнесла еду, а я вновь почувствовала себя отвергнутой.

— Надеюсь, миссис Кобб достаточно проварила мясо. В предыдущий раз оно было твердым, — подхватила разговор Мириам.

— Именно это я и сказала миссис Кобб, — с готовностью ответила мама. Но тут вмешалась я.

— Вы должны знать. Человек похоронен рядом с домом, а вы делаете вид, что он вам неизвестен. Я нашла табличку с ее именем.

— А что ты там делала? — потребовала ответа матушка. Я знала ее тактику. В трудных ситуациях она предпочитала атаковать.

— Я часто бываю там.

— Потому что совсем не занята. Лучше бы вытерла пыль. Правда, Мириам?

— Конечно, мама. В доме полно работы.

— Пустая трата времени, — проворчала я. — Пыль все время собирается, будто ее и не вытирали.

Я вечно подчеркивала очевидное, чем раздражала ближних.

Так мама получила возможность прочитать лекцию на тему домашних дел, упомянув о нашей бедности, о том, что мы обязаны все делать сами, что нужно помогать нуждающимся и бережно хранить каждую мелочь. Теперь мы не могли дарить простыни и одеяла, как принято у представителей высших сословий, приходилось довольствоваться мелкими подачками прислуге.