Роковая любовь

Все старинные, знаменитые и богатые семьи, составляющие гордость Нового Орлеана, были приглашены на это торжество. Стоял уже конец февраля, и все страстно желали скорейшего окончания зимы, пустяковой и короткой, по мнению северян, но достаточно неприятной для жителей Нового Орлеана.

Через несколько недель начинался великий пост, и, несмотря на то, что епископ ввел новые великопостные ограничения из-за ужасной блокады, устроенной Линкольном [1] , все же в сезоне намечалось несколько вечеров.

Большинство жителей Нового Орлеана были католиками и строго соблюдали церковные обряды. Но сейчас, хотя пост уже приближался, праздник еще был вполне уместен.

Да, пожалуй, в Конфедерации [2] не было более подходящего для проведения праздников города, чем Новый Орлеан. Хотя война продолжалась уже целый год, огонь сражений еще не опалил его жителей. Город, как и все южные штаты, был уверен в своей непобедимости. И хотя на столах, стоявших у стены зала, не хватало многих деликатесов, которые раньше ввозились на торговых судах, и хотя платья на хорошеньких леди, кружившихся в танце со своими кавалерами, не обновлялись уже второй сезон, разве волновало это кого-нибудь сегодня вечером?!

И все с удовольствием пили домашнее вино и закусывали простой едой, окружив веселой толпой скромно накрытые столы.

Кто-то из толпы громко произнес:

— И зачем нам нужно французское шампанское, если вокруг столько очаровательных леди, красота которых опьяняет гораздо больше?!

Среди этих, кружащих мужские головы леди, бесспорно самой красивой была дочь хозяина дома, в честь которой и был устроен праздник. Она стояла, окруженная многочисленными поклонниками. И среди них не было такого, кто не бросал бы на нее восхищенных взглядов.

И только дамы, имевшие дочерей на выданье, завистливо поджимали губы и осуждающе переглядывались.

Энэлайз Колдуэлл, так звали девушку, была единственным ребенком богатого плантатора, занимающегося сахарным тростником. Его звали Джон Колдуэлл. Уже более двадцати лет он был женат на восхитительной вдове-креолке [3] Терезе дю Буа Фурье. От этого брака и родилась Энэлайз.

У нее было прекрасное лицо с тонкими нежными чертами, которое освещали большие голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, и вьющиеся черные волосы. От ее стройной девичьей фигуры с неожиданно пышной грудью поклонники не могли оторвать восхищенных глаз. А она, наблюдая за производимым эффектом, вовсю флиртовала, насмешливо улыбаясь и делая вид, что совершенно не знает, на ком остановить свой выбор.

Только при одном воспоминании о ней и ее богатстве, все преуспевающие креолы-аристократы теряли покой. А тем более, когда она находилась среди них во всем блеске своей красоты и молодости.

— Роберт, — обратилась Энэлайз к одному из своих поклонников, поддразнивая его, — ну как можно быть таким настойчивым? Я уже дважды за сегодняшний вечер станцевала с Вами и, если сделаю это еще раз, то моя репутация будет окончательно погублена!!!

— О нет, мисс Энэлайз, — запротестовали в один голос все ее поклонники.

Энэлайз засмеялась, окончательно убедившись в том, что уже давно подозревала. Она, кажется, стала основным предметом соперничества среди всех мужчин-креолов.

В городе, где дуэль легко могла вспыхнуть даже из-за нескольких пустяковых слов, соперничество из-за любой красивой девушки становилось предметом самого азартного состязания, подобно карточной игре, где был возможен как большой выигрыш, так и полное фиаско. И никто не хотел выходить из игры, не победив там, где наградой была любовь. Когда же легковерная девушка сдавалась, ее ждало осуждение общества, а соблазнителя — громкая слава среди мужчин.

Пока поклонники наперебой заверяли Энэлайз, что ее репутация непоколебима и приглашали на следующий танец, она, почти не слушая их, оглядывала зал.

Как ни странно, на празднике, где все мужчины стремились обратить на себя ее внимание, ей было скучно. Даже улыбаясь и флиртуя, в мыслях она возвращалась к тем бумагам, которые остались лежать на столе в ее кабинете: это были планы весеннего сева, который надо было начинать уже завтра. И, конечно же, ее волновала судьба будущего урожая.

Армия северян блокировала все гавани и порты Юга, поэтому торговые корабли не могли выйти с грузами, и весь прошлогодний урожай сгнил на пристани. И если это повторится в этом году…

Расстроившись, она попыталась отвлечься от мрачных мыслей. Разве можно думать сейчас о блокаде, среди веселья?! В это мгновенье она увидела своего брата Эмиля, который стоял у дверей, распахнутых на веранду, и расстроилась еще больше. Ее брат разговаривал с хорошенькой блондинкой, которая явно была влюблена в него. Она, конечно, была обворожительна, ее голубые глаза сияли, но Энэлайз задел за живое выбор Эмиля. И с чего это он, как и все мужчины, предпочитает эту противную блондинку Бекки Олдвэй, в то время как в него влюблена такая добрая, чудесная девушка как Полина Бовэ.

Энэлайз очень любила своего сводного брата. Когда его отец умер от желтой лихорадки, Эмиль был совсем маленьким. Вскоре его мать вышла замуж за Джона Колдуэлла, и тот заменил ему умершего отца. Когда же родилась Энэлайз, он продолжал относиться к Эмилю, как к собственному сыну.

А для Энэлайз старший брат был с детства кумиром. И сейчас она страшилась, что он женится на Бекки, которую находила страшно самодовольной и поверхностной. Энэлайз боялась, что Бекки может сделать брата несчастным, в то время как ее подруга Полина будет его боготворить и всегда заботиться о нем. Все еще недовольная, не одобряя выбор брата, Энэлайз продолжала рассматривать гостей.

И тут ее взгляд встретился со взглядом, который пристально рассматривал ее самое. Это был мужчина, стоявший на лестнице, облокотившись на белые перила. Его вид был спокойным и даже безразличным, но чувствовалось, что он напряжен как леопард, готовящийся к прыжку. Его пристальный взгляд ожег Энэлайз. Она почувствовала, как дрожь пробежала у нее по телу от этого взгляда. И хотя она не поняла, почему так с ней все произошло, но все же ей стало ясно — этот человек, с его взглядом, был опасен для нее. Похоже, что он также неукротим и безудержен, как их холеный черный жеребец Люцифер, которого когда-то приобрел отец и которого не смог объездить даже Эмиль.