Чтение онлайн

– А она велика, ваша вселенная?

– Я не знаю ограничений, – пожал плечами Хозяин, – кроме пределов собственного воображения.

– Но вас знают и боятся во внешнем мире, значит, вы с ним вступаете в контакт?

– Конечно, и не только. Я творю и там! Я ведь биолог, это оказалось очень полезным.

– Так значит, эти великаны, которые похитили нас с Чарли, ваши творения?

– Хорошо сказал, Бенни! Творения, совершенно верно. Они – переходная ступень от человека к разумному бессмертному существу.

– Но зачем, у вас же есть этот мир?

– На этот вопрос я вам пока не отвечу. – Хозяин наклонился вперед, уперевшись ладонями в край стола. – А впрочем, – он опять откинулся на спинку стула, – почему бы и нет, отвечу. Вы со своим другом, судя по вашему рассказу, несколько дней двигались по левой стороне местной реки, не так ли?

– Да, точно.

– Так вот, это не может быть правдой!

– Но почему?!

– Потому, что там есть нечто, что поедает все живое. А я, – Хозяин жестом остановил новую фразу Адамса, – а я вам, молодой человек, поверил. Каков же вывод?

– Не знаю.

– А вывод в том, что вас он не тронул!

– Кто?

– А вы не знаете, Бенни?

– Какая-то чертовщина там происходила, но я решил, что это игра моего воображения.

– И напрасно. Здесь, в Райской долине, да и вообще в округе, – Хозяин неопределенно махнул рукой, – много происходит такого, что вы назвали бы чертовщиной. Большой Взрыв произошел много лет назад, уровень радиации давно упал до нормального уровня, а люди, живущие здесь, продолжают мутировать, приобретают неведомые раньше качества. Почему, я вас спрашиваю?

– Я… я не знаю.

– А я знаю! И я доверю эту тайну вам, друг мой, потому что вы мне симпатичны. Хотите знать тайну, Бенни?

Адамс хотел ответить, что не хочет, но запнулся, он вдруг ясно понял, что хочет.

– Так вот. Большой Взрыв не просто нарушил экологию громадного района. Нет, он был настолько силен, что порвал ткань мироздания, разрушил привычные материальные законы. Теперь им на смену идут новые. Я долго размышлял над тайнами жизни и смерти, бытия и хаоса, и пришел к однозначному выводу: ядерные взрывы – не просто цепная реакция материи, а нечто большее, они рвут и законы, сцепляющие материю в единое целое. Сквозь эти прорехи и дыры проходит другой мир, мир магии! Здесь, в месте Большого Взрыва, магия разлилась широким потоком, вытесняя старый мир.

– Но откуда она приходит? – шепотом спросил Адамс.

– Не знаю, – Хозяин вздохнул. – И никто не знает. Я ведь бог, как вы метко заметили, только здесь. Я многое познал, но есть пределы и моему познанию. Ну что, интересно?

– Да. И страшно.

– А ведь из моего мира вы не только сможете созерцать происходящее бесконечно долго, но и познавать его, влиять на него, творить. Вместе со мной. Ну, принимаете решение?!

– Джордж, разрешите подумать, – взмолился Бенни, – я не могу так, сразу.

– Хорошо, – Хозяин встал. – Даю вам час.

И он исчез, а Адамс снова оказался в доме, все в той же комнате. Он растерянно огляделся, потом встал и, крадучись, двинулся к двери. Приоткрыл. Ничего не произошло, за ней был коридор и много других дверей. Бенни захлопнул дверь и вернулся в кресло.

– Я доволен твоими ответами, Георг. – Норех, откинувшись в кресле, одобрительно смотрел на Проквуста. – Сегодня ты хорошо отвечал на все мои вопросы. Но более всего меня радуют не столько твои знания, сколько твое отношение к ним. Рад, очень рад.

– Спасибо, Ректор.

– Не за что. Но ты не обольщайся. Твое восхождение к истине еще и не начиналось, так, только на пригорочек рядом взобрался. Видишь ли, «Конструктор», к которому ты так стремишься, написан не таким простым языком, каким я тебе излагал его основы. Тебе придется двигаться медленно, строчка за строчкой, возвращаясь к началу по несколько раз, до тех пор, пока не усвоишь суть. В этой книге нет лишних слов, они все связаны между собой в живую цепь, и невозможно перескочить ни через одно звено этой цепи. Впрочем, я верю в тебя.

Норех протянул руку и взял лежащую перед ним тетрадь Георга. Сегодня, когда Георг наконец-то вновь попал в кабинет Ректора, тот не стал, по обыкновению, смотреть его конспект, а сразу же приступил к опросу. Слава богу, кажется, он этот экзамен выдержал.

Норех между тем перелистывал тетрадь. Георг машинально смотрел за его руками, и перед ним проступали неровные строчки, впечатавшиеся в память намертво, до конца жизни.

Но вдруг руки Ректора замерли, он стал внимательно во что-то вчитываться, даже губы у него зашевелились. Георг вытянув шею, увидел, что Ректор дошел до места, где он записал свой сон. Через некоторое время Норех поднял глаза и пристально посмотрел на Проквуста. Брови его были сурово сдвинуты.

– Ты первый раз Духа во сне видел?

– Нет. Пару раз еще было. Но только… Духа не было, я ощущал только его присутствие и видел глаза. Это были его глаза, точно.

– Да-а?! – Норех озадачено откинулся в кресле. – Ну, ты любимец Рока, парень! Знать бы, почему он тебя выбрал!

– Кто выбрал? – Георг задал вопрос с замиранием сердца. Ему было страшно, но одновременно и сладко, потому что его назвали избранным. И уже не первый раз. Это льстило. Очень.

– Вот именно! – вдруг громко и сердито произнес Ректор и пояснил. – Вот ты сейчас сидишь и дуешься от гордыни, а не понимаешь, что Дар – вещь хрупкая, может и разбиться.

Георг вжался в кресло и замер. Норех вскочил и забегал по кабинету. Он что-то бубнил себе под нос и размахивал руками. Потом, видимо, устав, вернулся и рухнул в кресло.

– Что, студент, стыдно?

– Да.

– Запомни, Георг: гордыня – грех коварный, он и слепит, и баюкает, а душу-то выгребает. А Дар тебе Господь все-таки уникальный дал. – Он задумчиво потер подбородок. – Да. Все сходится. Но если это так… – Норех опять начал невнятно говорить сам с собой.

Теперь Проквусту стало страшно, от гордости не осталось и следа. На него вдруг душной тяжестью навалилась ответственность за какой-то неведомый Дар, который дан по воле Рока. Беспокойные мысли мелькали в голове: справится ли он, не уронит ли себя в глазах этих могучих людей. Только теперь он осознал, как дорожит их мнением о себе. Георг поймал себя на мысли, что даже не хочет сейчас знать, что это за необыкновенный Дар у него.