Робот
Шрифт:
Я вежливо отказался от "лестного" предложения, сказал, что у меня есть надежда сделать репайр, в меня заложены обширные функции самовосстановления. В ответ, он попросил не очень-то расстраиваться, если не получится: "Сдохнешь – даже к лучшему. Газонокосилку всё одно починять, а на тебя гарантия вышла, и значит, запчастей не найти. Ты устарел, братишка".
Кроме того, он сказал, что не будет тратить деньги на тупого робота, который побывал под грузовиком по собственной воле: "Не держи меня за дурака, Эд".
Меня зовут Эдгар. Забыл представиться: Эдгар Уитмен.
Исповедующийся делает паузу, переводит дыхание.
Священник ощущает внутри себя волну смущения. Приближает лицо к оконцу, вглядывается сквозь ажурную решётку. Видит обыкновенного пожилого мужчину: бледного, чуть уставшего от жизни, с проседью в волосах. Можно подумать, что у него психическое расстройство… но сумасшедшие не приходят на исповедь в костюмах Бриони, не носят золотых очков и не имеют часов за пятьдесят тысяч долларов.
Кроме того, безумцы вообще-то не любят церковь. Они предпочитают творить собственное правосудие. Отправляют невинных агнцев на Суд Божий с помощью крупнокалиберной штурмовой винтовки.
– Продолжай, сын мой, – нейтрально предлагает священник.
На ужин он немного припоздает (это очевидно): "Не страшно. Зато мне будет, что рассказать. Интересная тема для беседы: безумец на исповеди. За партией в бридж можно будет обсудить… под кружечку бордо".
– За месяц я почти восстановил себя. Больше всего возни было с полировкой корпуса. Я так и не смог выровнять вмятины идеально. Хозяин сказал, что это не страшно:
"Говно вопрос, Эд! Такая херня называется индивидуальностью. У меня череп неправильной формы, тяжелый подбородок и кривые ноги – в этом моя индивидуальность. Я один такой на всём Белом Свете. Роботы похожи друг на друга, как леденцы из баночки монпансье, а люди отличаются. Сечёшь?"
Считая, что это меня успокоит, хозяин ткнул меня кулаком в бок и посоветовал носить одежду: "Ты страшен, как смертный грех! Возьми что-нибудь из тряпья в кладовке. Прикрой свою наготу".
Я выбрал брюки, рубашку и фартук. Особенно гордился подтяжками. Замочки приятно клацали по корпусу, если оттянуть резинку и резко отпустить. Они роднили меня с одеянием.
Хозяин сказал, что я похож на беженца из Афганистана: стоит только водрузить на голову пуштунку и меня будет не отличить:
"Святые небеса! – воскликнул он. – Не уверен, что стало лучше. Если ты не собираешься просить милостыню, Эд, смени прикид".
И он был прав.
Вот почему: мистер Дениелс был крупным мужчиной, его вещи болтались на мне, как тряпьё на скелете.
Конец ознакомительного фрагмента.