Чтение онлайн

Теперь, проснувшись с головной болью и сухостью во рту, Лиззи неохотно поднялась с удобной двуспальной кровати, доковыляла до чайного подноса на приборе в углу и включила чайник. Имена из статей все еще крутились у нее в голове. Мюриэл Фишер не стала неожиданностью. Ее имя Лиззи действительно помнила. И как только она увидела имя преподобного Фарнли, это тоже вызвало воспоминания. Но Нелл Эндрюс была не из тех, кого она помнила. Проблема заключалась в том, что Лиззи никогда не могла быть уверена, были ли какие-либо из воспоминаний, которые она вспоминала, действительно ее воспоминаниями или теми, которые она взяла на себя и запомнила из того, что другие люди рассказывали ей на протяжении многих лет. Она задавалась вопросом, узнает ли она когда-нибудь по-настоящему, какие из них принадлежат ей.

Сидя на кровати, скрестив ноги, Лиззи позвонила Дому. Вчера он отправил только одно сообщение, на которое она ответила коротким «все в порядке», и у нее создалось впечатление, что он разозлился. Она поднялась и ушла без предупреждения. Хотя он понимал, что ее работа может внезапно увести ее куда-нибудь, обычно она, по крайней мере, разговаривала с ним перед уходом, а не просто оставляла короткую записку.

— Привет, детка, прости, что в спешке уехала. — Она быстро извинилась, прежде чем он даже поздоровался.

— Ну, я был разочарован, когда вернулся домой и обнаружил, что тебя нет, и ты не позвонила и даже не написала… — Его голос звучал отстраненно, и это сразу же насторожило Лиззи. Она ненавидела думать, что расстроила его; ненавидела мысль, что он злился на нее еще больше.

— Я знаю, знаю. У меня было мало времени, извини… как только решение было принято, я не хотела торчать здесь…

— Правда, Лиззи? Тебе потребовалось по крайней мере несколько минут, чтобы найти бумагу и написать записку, но у тебя не было времени нажать кнопку быстрого набора и позвонить мне? Ты знаешь, что на твоем телефоне есть маленькая кнопка, которая означает, что у тебя могут быть свободные руки и все такое, так что ты могла бы собрать свою сумку, разговаривая со мной, или даже позвонить из машины. — Сарказм сочился из его слов. У Лиззи не было аргументов, поэтому она ничего не сказала. Молчание затянулось. Она услышала, как он вздохнул.

— Итак, что было такого срочного, что тебе пришлось умчаться, даже не попрощавшись?

Лиззи потребовалось мгновение, чтобы обдумать свой выбор слов. Если бы ей удалось осуществить свой план и рассказать обо всем начистоту, Дом теперь располагал бы фактами, и она не чувствовала бы необходимости преуменьшать это. Или лгать. Но она этого не сделала, и сейчас — по телефону — было определенно неподходящее время.

— Это была срочная новость, требующая времени, и это звучало… — Она заколебалась. — Сильно. Я хотела этого, вот и все, поэтому должна была спешить, чтобы попасть сюда. Это недалеко от Дартмура, в Девоне…

— Черт возьми, это очень далеко… с какой стати ты хочешь освещать историю там?

Она чувствовала, что обязана сказать ему здесь какую-то долю правды. Она сделала глубокий вдох.

— Потому что однажды, очень давно… Я жила здесь. — Прежде чем Дом успел задать ей вопрос по поводу этого заявления, она добавила: — Я ничего из этого не помню, я была совсем маленькой, и это было очень недолго. Но это заинтриговало меня настолько, что я захотела вернуться и разобраться в этом.

Даже для нее это прозвучало слабо. Но Дом не стал настаивать дальше, просто спросил, где именно она находится. Лиззи назвала ему отель типа «постель и завтрак» и после нескольких минут общей беседы повесила трубку.

После завтрака она собиралась вернуться в Мейплдон и зайти в магазин «Брук Коттедж», чтобы купить несколько вещей. Незнакомка она или нет, но если она хотела добиться какого-то прогресса, ей нужно было поговорить с другими жителями деревни. Она спросит о Мюриэл Фишер… ей может сойти с рук, что она друг семьи. Однако это было рискованно, поскольку, если бы она назвалась Лиззи Бренфилд — как она сделала вчера с Анной, — а затем они поговорили бы с Мюриэл, она бы сразу сказала, что Лиззи самозванка, лгунья.

С другой стороны, если бы она назвала свое настоящее имя, это только открыло бы большую банку с червями…

Глава 27

1989

Резиденция Хейса

Среда, 12 июля — за 1 неделю до

Тетя Тина испекла самый лучший банановый пирог. Это был один из самых ярких моментов похода к Джони после школы.

— Тебе повезло, что там еще что-то осталось, мисс Ганнет Гатс съела почти половину на завтрак! — сказала Тина.

Белла засмеялась, отправляя кусок торта в рот, отчего закашлялась, и крошки полетели в стороны, заставляя всех смеяться еще громче.

— Осторожно, не подавись. Как бы я объяснила это твоей маме?

Джони сильно хлопнула Беллу по спине, хотя она больше не кашляла. Она отодвинулась от нее, сказав, что с ней все в порядке. В этом не было необходимости. Белла думала, что это просто предлог, чтобы отшлепать ее. Она подумала, что тетя Тина тоже это заметила, потому что перестала смеяться и встала между ними обеими, положив по одной руке им на плечи.

— Ты с нетерпением ждешь школьных каникул? — спросила Тина фальшиво бодрым тоном.

— Хм, черт возьми, да, — сказал Джони.

— Следи за своим языком, — сказала Тина. Но Джони только закатила глаза.

— На самом деле меня это не так уж и беспокоит. — Слова Беллы вызвали шокированный взгляд Тины и Джони.

— Что? Ты это серьезно? От нахмуренного взгляда Джони ее глаза потемнели.

— Я не против школы… мне нравится учиться.

— Ты такая зубрилка, Белла!

— Нет, это не так, Джони, не говори таких вещей. — Тетя Тина широко улыбнулась Белле. — Хорошо хотеть учиться. Не позволяй никому отталкивать тебя, любимая. Знание — это сила, — сказала она и добавила тише, высвобождая свои руки из их, — и твой билет из этого места.

Прежде чем Белла успела спросить, что она имела в виду, задняя дверь открылась, и из-за нее высунулась мужская голова.

— Здравствуйте, дамы. Как вы все себя чувствуете в этот прекрасный день?

Девочки захихикали, как и Тина.

— У нас все хорошо, Пэт, что привело тебя сюда?

Белла наблюдала, как полицейский вышел из-за двери, закрыл ее и вытер ноги о коврик. Все знали офицера Верна. Он «присматривал» за Мейплдоном, потому что прожил в деревне всю свою жизнь; местечко было слишком маленьким, чтобы иметь собственный полицейский участок. Белла подумала, что это, должно быть, скучная работа, потому что ничего интересного никогда не происходило. Казалось, самое большее, что ему когда-либо приходилось делать, — это отчитывать детей. И если бы она услышала, как ее отец сказал: