Чтение онлайн

— Благодарю, Мэзон.

— Мне попросить леди Уинтердейл подождать, милорд?

— О нет, ни в коем случае, — любезно отозвался лорд Уинтердейл. — Проводите ее в библиотеку.

Дворецкий с невозмутимым видом поклонился и исчез за дверью.

Граф взял меня за локоть.

— А теперь, мисс Ньюбери, если вы соблаговолите пройти вот сюда, нам удастся на время спрятать вас за портьерой, — промолвил он.

Я вытаращила на него глаза:

— Вы хотите, чтобы я спряталась за портьерой?

— Мне кажется, это в ваших же интересах, — насмешливо ответил он.

Он забавлялся, это ясно!

Портьера из золотистого бархата, на которую он указывал, обрамляла узкое высокое окно позади письменного стола.

— Ну, живо! — скомандовал он, и я, повинуясь его приказу, бегом бросилась к окну, и скользнула за портьеру. Золотистый бархат щекотал нос, и я прижалась к стене, чтобы его не касаться. Граф поправил складки портьеры, чтобы скрыть кончики моих туфель.

Несколько мгновений спустя я услышала, как дверь библиотеки отворилась и хорошо поставленный женский голос, который мог принадлежать только благовоспитанной даме из общества, промолвил:

— Ах, вот ты где, Филип. Я должна с тобой поговорить.

— Это вы, тетя Агата! Как приятно видеть вас в такое прекрасное утро. Чем могу служить?

Обмен любезностями между двумя людьми, скрытыми от меня бархатной портьерой, был исключительно светским, но я сразу же поняла, что они недолюбливают друг друга.

— Я бы хотела обсудить с тобой, когда нам назначить бал в честь Кэтрин.

— Присаживайтесь, тетя Агата, — вежливо пригласил лорд Уинтердейл.

Как это мило, мрачно подумала я, что он не заставляет ждать стоя всех женщин, приходящих к нему с визитом.

Зашуршали шелковые юбки — его тетушка уселась в одно из кресел. Как только она устроилась, граф почтительно промолвил:

— Мне очень приятно, что вы просите моего совета, но я не понимаю, какое отношение ко мне имеет первый бал Кэтрин.

— Филип! Да самое что ни на есть прямое! Мы ведь даем бал в Мэнсфилд-Хаусе.

Лорд Уинтердейл молчал.

— Так или нет? — резко повторила леди Уинтердейл.

— Меня не посвятили в эти планы, — произнес наконец лорд Уинтердейл.

— Ну конечно, бал будет только здесь и нигде больше, — отрезала леди Уинтердейл. — Мэнсфилд-Хаус — один из немногих особняков в Лондоне, в которых есть бальные залы. Мы устраивали здесь первый бал Евгении, и я намерена и первый бал Кэтрин устроить здесь же.

— Да, но когда вы давали бал в честь Евгении, лордом Уинтердейлом был мой дядя. Теперь же им являюсь я. Разница есть, как вы считаете?

На этот раз умолкла леди Уинтердейл.

Наконец она произнесла:

— Филип, ты хочешь сказать, что не позволишь мне и Кэтрин устроить бал в этом доме?

Судя по ее тону, можно было предположить, что она вот-вот взорвется.

— Я этого не говорил, — миролюбиво возразил лорд Уинтердейл. — Если быть точным.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Лорд Уинтердейл тут же изменил направление беседы.

— Я только что получил письмо от одного старого друга моего отца. Он пишет, что еще один старый друг отца, лорд Уэлдон, недавно умер и оставил двух своих дочерей без гроша. В завещании лорд Уэлдон имел несчастье назначить меня их опекуном.

— Тебя?! — с неподдельным ужасом воскликнула леди Уинтердейл. — Тебе же всего двадцать шесть лет. Ты не можешь быть ничьим опекуном, Филип, ты слишком молод. Ты о себе-то не можешь как следует позаботиться и совершенно не умеешь управлять собой.

Лорд Уинтердейл язвительно заметил:

— Поверьте, дорогая тетушка, по сравнению с лордом Уэлдоном я просто образец добродетели.

До меня снова донеслось шуршание шелковых юбок — леди Уинтердейл заерзала в кресле.

— Но какое это имеет отношение к балу Кэтрин?

— А вот какое, — сказал лорд Уинтердейл. — Я бы хотел, тетя Агата, чтобы вы представили обществу мисс Ньюбери вместе с Кэтрин и вывозили ее в свет в течение всего сезона.

Ответ леди Уинтердейл последовал незамедлительно:

— Это невозможно. Совершенно невозможно. Я знаю, кем был Уэлдон, — у него репутация такая же ужасная, как и у твоего отца. Я не хочу иметь никаких дел с его дочерьми.

Я почувствовала, как руки мои сжимаются в кулаки. Она была права насчет отца, но это не умерило моего желания хорошенько стукнуть ее за такие слова.

— Жаль, — промолвил лорд Уинтердейл. — Если бы вы согласились представить мисс Ньюбери, я бы устроил так, чтобы вы и Кэтрин переехали в Мэнсфилд-Хаус на весь сезон. Это, без сомнения, избавило бы вас от трат на аренду дома. Более того, вы могли бы воспользоваться экипажами Уинтердейлов, что явилось бы дополнительной экономией.

Мне казалось, я слышу, как идет подсчет сумм в голове у леди Уинтердейл. Спустя некоторое время она решительно произнесла:

— Давай говорить начистоту, Филип. Если я представлю эту твою мисс… как бишь ее?

— Мисс Ньюбери. Я еще не знаю ее имени.

— Так вот, если я представлю обществу эту твою мисс Ньюбери, ты позволишь нам с Кэтрин переехать в Мэнсфилд-Хаус и жить здесь весь сезон, ничего не платя за аренду?

— Совершенно верно.

— И я смогу устроить первый бал Кэтрин в бальной зале Мэнсфилд-Хауса?

— Именно так.

Снова зашуршали шелковые юбки. Затем прозвучало:

— А кто оплатит бал?

— Я, — коротко ответил лорд Уинтердейл. Леди Уинтердейл подавила тяжелый вздох.

— Ничего не выйдет, Филип. Уэлдон умер совсем недавно, и девушка, вероятно, будет в трауре еще по крайней мере несколько месяцев. Ей нельзя выезжать в свет в этом году.

— Я согласен, что при обычных обстоятельствах это было бы справедливо, — заметил лорд Уинтердейл. — Но ситуацию, в которой оказалась мисс Ньюбери, вряд ли можно назвать обычной. Она осталась совершенно без средств к существованию, тетя Агата. Если она не подыщет себе подходящего жениха, то очутится на улице.