Чтение онлайн

Рядом со мной сидит в полубессознательном состоянии парень под действием наркотиков и смотрит в потолок. Я слежу за его взглядом, не находя ничего чертовски интересного, кроме белой штукатурки.

Я бросаю импульсивный взгляд на дубовый стол у стены, украшенный разнообразием дешевого алкоголя. Люди обслуживают себя сами, и я подсознательно ищу Ло за кудрявой брюнеткой. Когда она кладет пару кубиков льда в свой напиток и уходит на кухню, я вижу его.

Прислонившись к бежевой стене, он держит в руках стакан Reidel с янтарной жидкостью.

Его щеки резко порозовели, а выражение лица меняется между слегка раздраженным и забавным. Он делает маленький глоток и встречает мой взгляд, зная, что я наблюдаю за ним — как будто у нас есть общая тайна, недоступная каждому из присутствующих. Уголок его губ приподнимается, когда он делает еще один глоток, и я опускаюсь на свое место.

Он опускает бокал и прислоняет голову к стене, слегка приподняв подбородок. Он смотрит. Я смотрю в ответ. И вся моя грудь наполняется гелием.

Я хочу его.

Он нужен мне.

Чтобы обнять меня. Чтобы я обхватила его тело руками. Чтобы он шептал мне на ухо, что все будет хорошо. Что мы станем лучше друг для друга. Станем ли мы? Будем ли мы по-прежнему любить друг друга, если он будет трезв, а я буду бороться с тем, что меня мучает? Сможет ли он вписаться в мою жизнь, если я буду бороться со своей зависимостью, а он будет здоров и освобожден от своей?

Я хочу вписаться в его жизнь. Я просто надеюсь, что когда он вернется, он тоже захочет меня.

И я моргаю. Он ушел. Куда-то. Никто не скажет мне, в какую реабилитационную клинику он попал, и поэтому я остаюсь с этими мучительными фантазиями, желая, чтобы он вернулся. По крайней мере, мне удалось вырвать у Райка несколько ответов. Он сказал, что в течение первого месяца реабилитации Ло не должен иметь никакого внешнего общения. Я не уверена, относится ли это только ко мне, но у меня такое чувство, что Райк поддерживал связь с Ло с тех пор, как отвёз его туда.

Так что, возможно, я единственная, кого избегают и вышвыривают из жизни Ло, как грязный мусор.

Тем не менее, я жду февраля с нетерпением. Привилегии электронной почты будут восстановлены. А в марте он перейдет на телефон. Если я смогу пережить январь, то все будет хорошо. По крайней мере, я постоянно напоминаю себе об этом.

Мой телефон пикает, и я достаю его из кармана, вытирая глаза запястьем, пока читаю сообщение.

— Я оставил свой бумажник у тебя дома. Мне нужно, чтобы ты открыла ворота — Райк.

Я замираю и перечитываю текст еще четыре раза. Открыть ворота. В закрытом доме, в котором я должна быть сейчас — тот, который Роуз купила в уединенном городке. Могу ли я притвориться, что не читала сообщение?

— Лили, я знаю, что ты там.

Что? Как?!

— Я не буду тебя трахать. Просто впусти меня. Я должен быть сейчас на Тайм Сквер.

Мои пальцы зависли над кнопкой. Если я откажусь отвечать, я могу сделать вид, что не получала сообщений. Просто. А завтра я могу просто соврать, что потеряла телефон. Это будет лучше, чем разбираться с Райком сейчас.

— У нас обоих айфоны. Я могу сказать, когда ты читаешь мои сообщения, так что перестань игнорировать меня и открой, блять, ворота.

Ух…

Мой телефон звонит, и я подпрыгиваю. РАЙК МЭДОУЗ заполняет экран.

У меня проблемы. Мы еще не установили отношения типа «разговор по телефону». С недавних пор мы общаемся только по смс. Даже если он сводный брат Ло, он только что вошел в нашу жизнь. И хотя Ло может простить все прошлые проступки Райка — например, то, что он семь лет знал о местонахождении своего младшего брата и ничего не предпринимал по этому поводу (хотя бы сказал «Привет») — я держу Райка на большом расстоянии. Это не имеет никакого отношения к его мальчишеским качествам и сексу, а скорее к его раздражающим качествам. Например, вмешиваться в дела других людей. Как быть альфа-самцом, когда ситуация этого не требует.

Мой палец продолжает парить над большой зеленой кнопкой, и я принимаю поспешное решение и бегу во внутренний дворик, чтобы избежать музыки и громких разговоров. Даже снаружи дикая суматоха улицы компенсируют отсутствие громких басов, так как внизу собираются люди для сегодняшнего праздника. Мой телефон сердито вибрирует у меня в руке. Я быстро прижимаю динамик к уху и жду, пока Райк заговорит первым. Я не собираюсь начинать этот разговор.

— Открой, блять, эти ворота, — огрызается он.

— Я не могу.

— Что значит не можешь? Оторви свою задницу от кровати и спустись сюда, — я слышу, как он дергает железную дверь, как будто пытается физически открыть его с помощью грубой силы.

— Ты пытаешься взломать дверь?

— Я думаю об этом, — он вздыхает, взволнованный. — Прошло семь дней с тех пор, как он ушел, а не пять гребаных лет. Ты ведешь себя жалко.

Я поджала губы. Вот почему он мне не нравится. Его откровенная честность иногда так груба. Райк выводит понятие «жесткая любовь» на совершенно новый уровень.

— Я это понимаю. И я хочу, чтобы ты знал: на четвертый день я сменила спортивную одежду, а на пятый помыла голову.

Я не жалкая. Я пытаюсь жить без своего лучшего друга. Это трудно. У меня отняли всю мою причину просыпаться по утрам и улыбаться.

— Поздравляю. Теперь открой ворота.

И тут моя удача пошла коту под хвост.

— С НОВЫМ ГОДОМ, УБЛЮДКИ! — кричит парень пятью этажами ниже. Я на сто процентов уверена, что Райк услышал это пьяное восклицание через трубку.