Чтение онлайн

– Все, пришли, – весело заявил мой соплеменник. Он стоял на одну лепешку выше, положив руки на пояс. Глядя куда-то вперед, он продолжил: – Давай, догоняй!

И побежал вниз.

Я выбрался туда, где только что стоял он, и моему взору открылся бассейн. Только не тот, что в городе, выложенный белой кафельной плиткой, а настоящий, природный. Вокруг него росли деревья, погружая в воду свои тяжелые ветви, кудрявые кусты и напитанной влагой щетинистой травы. Из-под множества детских рук в воздух взлетала желтовато-зеленая вода, сверкая в лучах солнца. Визг и вопли лагерной шпаны эхо разносило по округе.

– А-а-а-а-а! – раскинув руки, я побежал вниз.

Быстро разделся, но от спешки затянул и запутал шнурки, так что кроссовки пришлось с усилием стягивать с ног.

– Потом развяжу, – сказал я сам себе и бросился в воду.

Прохладная вода радостно приняла меня. Плавать я не умел, но молотил руками и ногами как ошалелый. Быстро выдохся. Опустил ногу и понял – дна здесь нет. Игла испуга кольнула в сердце. Я выпрямился. Успокоился, посмотрел на ребят, понял, что там, где я прыгнул в воду, дно было примерно на уровне шеи. Значит, сразу от берега оно резко уходило вниз. У берега мельче, все нормально. Но эти доли секунды преждевременной паники меня выбили из праздника.

Вышел на берег. Время близилось к одиннадцати, и степное солнце быстро высушило мою одежду. Сначала нежные и ласковые, через пять минут прикосновения солнца превратились в пчелиные укусы – тело жгло так, что, не выдержав, я снова прыгнул в воду.

Пацаны таскали с берега бревна и плыли на них до острова. Где-то метров десять. А там пытались штурмовать занявших остров пиратов, которые засели на невысоком холме у берега.

– Че стоишь? Хватай, – держа два бревна за толстые кривые сучки, закричал чумазый пацан, с которым я пришел. – Мы сейчас их сделаем.

На острове шла бойня. Всех, кто подплывал, четверо ребят скидывали обратно в воду, не позволяя захватить их твердыню, их Камелот.

– Я не умею плавать , – схватив скользкое и грязное бревно, попытался отказаться я.

– Ты, эта, держись крепче за ветки, – он демонстративно схватился за самые мелкие сучья своего обрубка. – Вот так. Понял?

Я кивнул ему в ответ и потащил корявое бревно в воду. Оно скользнуло по мшистой слизи дна, погрузилось в воду и тут же всплыло.

– Впере-е-е-д! – заорал пацан и погреб, волнуя желтое зеркало котлована.

Бревно, покачиваясь под порывами скромненьких волн, дергало меня за руку и звало скорее начать биться с шумными ребятами на острове веселья.

Не отплывая от берега, я обнял шершавое бревно. Чуть погрузившись, оно все же держало нас на плаву. Не спеша, размеренно гребя одной рукой, поплыл к острову. Толстый нос моего корабля лениво разбивал волну. Величественное судно шествовало по неизведанным водам. И я – капитан этого пиратского монстра. Справа и слева брызги взлетали в воздух, попадали на меня – это будоражило, добавляло азарта. До острова оставалось не больше трех метров.

«Скоро мы одолеем неприятеля!» – подбодрив свою вымышленную пиратскую команду, я погреб еще быстрее.

– Дайка-ка! – услышал знакомый голос с хрипотцой. И кормой бревно начало погружаться в воду.

Обернувшись, я увидел вчерашнего обидчика – того, кто отнял у меня мороженое.

– Че смотришь?! Грабли убрал, – перебирая по бревну руками, пацан подплыл ко мне вплотную, – Разжимай свои коряги! – он говорил и одновременно толкал меня. Он был сильнее, жестче меня.

– Я не уме… – попытался возразить я, выпустив бревно из рук, но мелкая волна плеснула мне в рот, и я сразу погрузился под воду.

Паника молотом била в грудную клетку. Руки и ноги дергались сами по себе, пытаясь хоть как-нибудь вытолкнуть тело наверх. Но движение вниз так и продолжалось. Я попробовал зацепиться за бревно, но оно проплыло надо мной, и мои вытянутые руки напрасно водили по его недосягаемому силуэту.

Дна не было видно. Желтая муть воды становилась под ногами черной бездной, готовой меня поглотить. «Кто-нибудь!» – беззвучно крикнул я – и лицо исказила жалкая уродливая гримаса.

Высоко надо мной проплывали бревна, рядом с ними скользили по воде ребята. Никто меня уже не услышит, никто не спасет. Наступило отчаяние. Руки и ноги остановились, безразлично падая в толще воды. Пальцами ног я почувствовал холод затягивающего меня темного дна. Неспешно и неотвратимо оно втягивало в себя мои стопы, голени, бедра, живот. Я не мог смотреть вниз. Казалось, если посмотрю туда еще раз, то уже не увижу золотых рук солнца, ищущих меня в этом мутном бассейне. Растворившись, я стану этим самым темным дном, которому имя Ничего. Но я и есть жалкое ничего…

Холод подобрался к шее, сдавив безжалостным кольцом. «Это все. Дальше уже ничего не будет?» – задал я себе вопрос.

Смиренной веткой, упавшей в пруд, я шел ко дну…

Меня зовут Аня. Мне 21 год. Я обладательница двух кубков чемпионата Европы, призер международных соревнований, неоднократная чемпионка России по фехтованию. Готовлю посредственно, дружу так же. У меня нет друзей. Так сложилось, что своим самым большим преимуществом в жизни я считаю то, что неплохо умею доводить мужчин до оргазма не стягивая свои трусики. Многие не любят грубостей, и для них пошлость неуместна. Хорошо, поясню для вас: я искусно манипулирую естеством. Считаю, что делаю это настолько умело, что могу брать за это первые места на международных чемпионатах.

Это не тот навык, которым можно хвастаться в компаниях, когда спрашивают, что ты умеешь делать отлично. «Я неплохо играю на гитаре. А я отлично готовлю каре ягненка. А я, знаете ли, отлично передергиваю. Да что там говорить, давайте покажу»… Нет, конечно. Навык этот очень интимный. Я делаю это одинаково умело и правой, и левой рукой. Я – амбидекстр в мире «дружеского рукопожатия». У меня очень нежная, мягкая кожа, и потому я могу себе позволить удовлетворять «на сухую». Главное – это техника.

Правильная постановки кисти, хват и темп – он должен быть постепенно нагнетающим. Ты не сразу хватаешься за него, как за штурвал во время шторма в девять баллов. А водишь для начала рукой по джинсам, кокетничая с мужчиной. Потом расстегиваешь пуговицу, «молнию» ширинки, раздвигаешь ее края, будто кожуру мандарина. Проводишь по торчащему из–под трусов жесткому корешку вверх и вниз. Не туда–сюда двадцать раз. А только раз вверх и раз вниз, обозначив намерения, показав: дальше будет интереснее. И только потом, не торопясь, снимаешь с него трусы. А там он, живой, пульсирующий, кидается на тебя. Берешь нежно, словно боишься обидеть. И плавно стягиваешь чехол. Потом натягиваешь обратно. Потом чуть быстрее. Далее сжимаешь чуть плотнее. Потом снова быстрее и плотнее. В этом процессе есть своя философия любви. Она жертвенна, оттого и абсолютна.