Чтение онлайн

Я постоял немного в раздумьях, и пошел обратно к лифту, в котором напротив кнопок 7 и 14 этажей были прикреплены надписи "Bar" и "Буфет".

На 7 этаже в баре была многочисленная и шумно балаболящая компания итальянцев, и я решил попытать счастье на четырнадцатом. Там царил полумрак, тихо играл джаз и было освежающе прохладно от негромко гудевшего кондиционера.

Абсолютно органично изображая американца, я заказал у стойки семгу с маслинами, бутерброды с красной икрой, копченой колбасой и томатный сок. А когда бармен лично все это принес, к единственному занятому столику, добавил:

– И полстакана русской водки.

На что тот, ни минуты не задумываясь, на приличном английском, сразу ответил:

– Простите, мистер, это невозможно, - после чего развернулся и вернулся за стойку.

"Ух, ты... Ну, ну... "Невозможно"... Так значит Я дерьмо?"

Проглотил, не чувствуя вкуса, бутерброд с икрой и, достав 25-рублевую купюру, слегка ею помахал.

Бармен кивнул, заметив мой жест, что-то где-то почиркал ручкой и принес мне счет. Я равнодушно отодвинул папку со счетом и повторил:

– Полстакана водки. Вы заставляете меня ждать.

Бармен чуть скривился, но безукоризненно вежливо ответил:

– Я сожалею, мистер, в Советском Союзе есть возрастные ограничения на алкоголь.

– Мне плевать на ограничения и, вообще, на весь ваш Советский Союз. Просто перестань болтать и принеси мне водки. Если тебе мало денег, то на возьми еще...

Я вынул из кармана еще четвертной и, с хлопком, припечатал его на первый, лежащий на столе.

Бармен, явно, заколебался:

– Представляете, какой скандал поднимут ваши родители?

– Не поднимут, они уехали в "Хахры"... Неси...

И я отвернулся, уставившись в тарелку.

Бармен немного потоптался рядом, но я на него уже не обращал никого внимания.

Через пару минут он принес неполную рюмку и умоляюще сказал:

– Поймите правильно, я не могу больше. Вам может быть очень плохо.

Я смерил его уничижительным взглядом и через губу, как это умеют янки, произнес:

– Плохо может быть только тебе, если сюда кто-то войдет и увидит эту рюмку. Поэтому я и сказал - полстакана. А выпить я могу настолько больше тебя, что ты будешь поражен. Забери и принеси, наконец, мне то, что я просил!

Бармен, как ошпаренный, схватил со стола рюмку и скрылся за своей стойкой. Еще минуты через три он принес темно-желтый высокий стеклянный стакан, на четверть заполненный водкой.

Я пододвинул ему оба четвертака и, долив в водку сок, разом хлопнул получившуюся смесь.

После спасительной "Мэри" мир заиграл новыми красками, а у семги появился вкус! Бармен затаился за стойкой, и опасливо контролировал оттуда мое состояние.

"Ну, кто из нас "дерьмо"? Теперь оба!", - я ухмыльнулся, - "поганый "гитлерюгенд", как ты меня сумела задеть... Я РЕАЛЬНО обиделся!!! А все почему? Потому что, как минимум, это - полуправда".

Затребовал у, вспотевшего от облегчения, бармена еще соку и капучино с куском "Птичьего молока". Все-таки похвальба похвальбой, а чего-то жирненького скушать не помешает. Хотя уже понял, что да, я могу обжечь непривычное к алкоголю горло, но голову мне спиртное почему-то не выключает. По-крайней мере, не больше, чем мне - взрослому. Только первый раз сшибло с ног, больше такого состояния не было и в помине.

"Вывод... Какой из этого всего вывод? Чтобы стать богатым - я украл, чтобы не посадили - я сжег, чтобы стать известным - я почти убил, чтобы запомниться Генсеку - я лицемерил и врал. И все это ради двух целей. Жить хорошо и спасти Родину. Вор, поджигатель, уголовник, почти убийца, лицемер и сексуальный маньяк - "Герой второго времени"!

Я поперхнулся соком и мучительно закашлялся. Бармен ринулся ко мне, как коршун, и нехилым ударом по спине вернул мне способность дышать.

Я промокнул слезящиеся глаза салфеткой и поднял их на бармена:

– А ты говорил, что мне будет плохо от водки. Видишь, что с людьми делает сок?!

Я, еще похрипывая, засмеялся.

Бармен тоже облегченно улыбнулся.

"Интересно, а кто меня сейчас спас? Бармен или ТОТ, кто меня сюда забросил. Может попробовать пальнуть в башку, сдохну или каждый раз осечка будет?!".

Я опять засмеялся и направился к стойке, на которой стоял серый телефонный аппарат.

– Мой друг, как мне позвонить в номер этого отеля?

– Наберите "0" и номер комнаты, - услужливо ответил, безымянный для меня, бармен.

Я накрутил на диске "0" и, услышав резкий гудок местной станции, набрал "1243". На второй гудок трубку подняли.

– Алло, - бодро откликнулся голос Клаймича.

– Дорогой мистер Григорий, - заспикал я по-американски, - это ВиктОр, приветствую вас!

– Здравствуйте, Витя! Вы в гостинице?
– засмеялся сообразительный "музрук".

– О, да... Пью кофе с тортом в баре на 14 этаже.

– Отлично. Вы ко мне или я к вам?

– Конечно. Сейчас я спущусь!

Опустил трубку на рычаг и вернулся к своему столику. Решение пришло.

"Рубикон перейден и жребий брошен. Если для выполнения ЗАМЫСЛА надо испачкать руки, то я буду их пачкать. Все равно больше грязи, крови и смертей, чем получилось, в ТОМ времени, у меня не получится. Я уверен. И потому считаю свою цель СВЯТОЙ. Я изо всех сил постараюсь выиграть...".

Оставил на столе еще пятьдесят рублей. "За удар".

И твердой походкой вышел. Создавать НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ...

***

В номере у Клаймича я просидел до полуночи. Григорий Давыдович дважды звонил маме и клятвенно пообещал меня привезти в санаторий лично.

У Клаймича был шикарный, по местным меркам, двухкомнатный люкс. Мы сидели в небольшой гостиной с диваном, двумя креслами, ковром, холодильником и цветным телевизором. На столе стояли остатки, заказанного в номер ужина - в ресторан, возбужденный Клаймич, спускаться отказался категорически.