Чтение онлайн

Однако места и времени для маневра не оставалось, и он, в свойственной ему манере, сделал шаг навстречу:

– Ясное дело. Я давно искал повод, чтобы предложить свою поддержку и участие в этом важном государственном деле.

– Ага, рассказывай сказки! – рассмеялся Вячеслав, но тут же продолжил: – Ну, раз искал случай и возможность, то он тебе представился. Пользуйся и можешь меня не благодарить.

– Уговорил, не буду… – холодно отозвался Фрид, но Чирков уже продолжал:

– Значит, завтра к 13.00 будь в Кремле. Лучше приехать минут за тридцать, хотя я тебя знаю, ты и так притащишься за час и будешь меня допекать. Но, Марик, поверь, завтра будет не до тебя, и поэтому не раньше чем в 12.30 заходи ко мне, а потом к Самому. Все инструкции и расклады – завтра перед визитом. Пока еще всего не знаю, но завтра большой день.

– Для кого?

– Для страны, для общества, для истории, ну и для тебя, конечно, дружище! Давай до завтра!

Марк Минаевич опустил трубку-пистолет на рычаги. В этом разговоре с «Макаровым» у виска было что-то очень символичное.

Разумеется, Марк наблюдал за развитием ситуации вокруг «НЕФТЕРОССА» и уже раздумывал о том, предложат ли ему оказать поддержку и в очередной раз выказать лояльность не столько экономическому эксперименту возвращения нефтяных ресурсов в лоно матери-Родины, сколько правящей власти. За последний месяц такую лояльность всенародно проявили многие приближенные к Красной площади олигархи.

Первым акции на миллиардную сумму приобрел Алексей Верибоска, ему тут же ответил Владимир Батанин, отдав 1,2 миллиарда, а затем из Англии прибыл и сам ненецкий губернатор Ролан Арсентьевич, который дал 1,5 миллиарда. А конкурс на самого лояльного Кремлю олигарха все продолжался и продолжался. И, само собой, пришла очередь Фрида.

Марк вздохнул и вызвал зама по финансам. Выслушал отчет о текущих доходах и расходах. Попросил принести сводку по остаткам денежных средств в оффшорных компаниях. Собрав бумаги, выпроводил финансиста, разложил отчеты по столу и… снова взялся за отцовскую скрипку.

На этот раз свет в кабинете Марка Фрида не гас, а печальная музыка Шопена не стихала до поздней ночи.

Соломин позвонил Павлову, едва тот въехал в Москву.

– Привет, Артем. Есть новость: твой Спирский на Петровке.

Павлов улыбнулся:

– Я уже в курсе. Меня назначили его защищать. Если успею, то увижу Петра Петровича уже сегодня.

Соломин тихонько охнул.

– Ну, у тебя и профессия! Только вот что, Артем, сначала заскочи ко мне. Пропуск я заказал.

– А что случилось? – заинтересовался Павлов.

– Ты попал в десятку, – прямо ответил Соломин, – ну, и Пахомыч, царство ему небесное, конечно, тоже все правильно оценил.

– Документы НИИ! – выдохнул Павлов.

– Точно. Но есть и то, что по телефону обычно не говорят.

– Еду! – мгновенно принял «приглашение» Артем и на первом же перекрестке поменял направление пути. А еще через полчаса он уже сидел напротив Соломина. – Рассказывай.

Соломин принялся выкладывать то, на что имел право, а Павлов превратился в слух. Собственно, он уже догадывался, что Колесов не тот человек, чтобы слепо следовать указаниям босса, но, чтобы совершить такое масштабное «кидалово», нужно было обладать чертами настоящего пирата! Но куда как более опасной фигурой виделся покупатель бумаг Ной, он же, по сведениям из других источников, Йон. Уже скупивший кое-какие секреты нашей оборонки, он, похоже, останавливаться не собирался.

– И что ты намерен делать? – уже ближе к финалу разговора поинтересовался Павлов.

– Выпускать Колесова из страны, – посмотрел ему в глаза Соломин, – как наживку. Ключевых бумаг у него нет – Пахомыч все заблаговременно выдернул и тебе передал, а главное, этот Ион – фигура более масштабная. У нас другая проблема…

Павлов сосредоточенно сдвинул брови:

– И какая?

– Формально этот Йон чист. Да, мы знаем, что он поставил скупку наших оборонных секретов на поток, но формально большинство из них теперь и не секреты, а так… коммерческое ноу-хау…

Павлов прикусил губу. Приватизация изменила статус огромного количества технологических тайн.

– Это здесь его закрыть – раз плюнуть, а там, в Европе, этот Ион не интересен никому, – подытожил Соломин.

Павлов кивнул. Он лучше, чем кто-либо, понимал и силу, и слабость закона. Даже если кому-то в Европе удастся взять Йона с поличным на покупке документов НИИ, чтобы собрать всю доказательную базу, понадобятся месяцы. А никто в Евросоюзе держать человека под стражей столько времени не будет: или – в суд, или – на свободу. И значит, Йон уйдет.

– И что вы хотите от меня?

Соломин напрягся.

– Ты имеешь право отказаться…

– Ближе к делу, Юра, – насторожился Павлов.

– У тебя же есть контакты во Франции… личные контакты. Дай им знать. Может, у них что-то подходящее для иска найдется. Не может быть, чтобы такой персонаж, как этот Йон, нигде не нарушил закона.

Артем откинулся на спинку стула и на секунду прикрыл глаза. Да, у него были друзья, в частности Вольдемар, но их исполненные такта взаимоотношения не предполагали своекорыстное использование друг друга.

– Нет, – решительно сказал он и поднялся, чтобы уйти. – У вас тоже есть «дружественные организации»… Вот и обращайтесь.

Соломин недовольно крякнул.

– Это только называется красиво, а на деле мне ого сколько времени понадобится, чтобы система заработала. А Колесов уже через три часа в самолет сядет!

– Все-все, Юра, – замотал головой Павлов, – и речи быть не может.

И тогда Соломин задумался и вдруг сделал останавливающий жест рукой:

– Подожди. Я тебе еще кое-что покажу.

Павлов приостановился: там, среди раскладываемых бумаг, мелькнуло что-то очень знакомое.

– Вот, – Соломин встал и сунул ему один из документов, – смотри, из какого гнезда этот «птенец» выпал.

Павлов пригляделся. Это была ксерокопия какого-то документа на испанском языке, вот только на самом верху архивной «единицы хранения» властно и пристально смотрел на восток орел – тот самый, из 41-го года.

– Если приглядишься, то увидишь: бланк старый, оригинальный, а текст на нем относительно недавний.