Чтение онлайн

– Они закрепляются за каким-нибудь определенным кораблем после трех патрулей в роли ученика. Все они – физики. И ученик есть на каждом корабле.

– Чем больше я слышу, тем меньше мне хочется задавать вопросы. Все становится мрачнее и мрачнее.

– Одно задание? Со Стариком? На «Клирон-6»? Фигня. Пара пустяков, – шепнул он.

Это не предназначено для ушей командира, но, судя по движению плеч Старика, он услышал.

– Это все левой ногой делается. Ты находишься среди асов. У нас присваивается званий больше, чем где бы то ни было. Еще и месяца не пройдет, как мы вернемся.

– Присваивается званий?

– «Десятка». У нас парни делают свои десять. Черт, мы уже в бухте. Вон он. В пятом отсеке.

Полностью готовый к бою клаймер похож на старинное автомобильное колесо со спицами, шиной и десятилитровой цилиндрической канистрой вместо ступицы. Снаружи он, словно перьями, покрыт антеннами, выпуклостями, бугорками, трубками, башенками, а на длинном наклонном флюгере, напоминающем вертикальный стабилизатор самолета для полетов в атмосфере, сидит гигантский шар. Анодированная поверхность бездонно черна, как воды Стикса.

Эскадрилья состоит из двенадцати клаймеров. Они льнут к судну большего размера, подобно выводку клещей. Это – корабль-носитель, он похож на каркас и водопроводную систему небоскреба, лишенного стен и полов. Его задача – руководить клаймерами, транспортировать их в сектор патруля, рассредоточивать там, подбирать все патрулирующие корабли, израсходовавшие боезапас и нуждающиеся в возвращении домой.

– Как много украшений, – говорю я.

Командир фыркает:

– И почти все никому не нужны. Вечно они тут копаются, что-то добавляют. Повышают критическую массу и уменьшают удобства. На этот раз дурацкая магнитная пушка. Говорят, на испытания. Какая чушь! А через шесть месяцев такая будет на каждом корабле флота. Ничего более бессмысленного придумать невозможно, согласись.

Его понесло. С тех пор как я прибыл сюда, еще не случалось, чтобы он сказал так много в один присест. Попробую ткнуться, раз уж представилась такая возможность.

– Возможно, какой-то смысл есть. Может быть, узнаем из боевого приказа.

– Фигня.

Опять закрылся. Теперь его лучше не трогать, иначе замолчит надолго.

Остается рассматривать корабль-носитель с клаймерами. Девятый станет моим домом…. Надолго ли? Быстрый патруль? Надеюсь. Этих людей тяжко будет вытерпеть в слишком долгом полете.

Я вышел из корабля, бросил вещи на землю и огляделся.

– И это воюющий мир?

Посыльный высадил нас посреди невспаханной равнины, протянувшейся до самого горизонта. Пейзаж, способный до смерти напугать людей, менее привычных к открытым пространствам. Должен признаться, я и сам слегка дрогнул. Военные не слишком много времени проводят на свежем воздухе.

Коровы, пасшиеся неподалеку, пришли к выводу, что мы безопасны, и принялись дальше щипать свою траву. Несколько человек верхом у коров в эскорте. Если вышвырнуть скот и наездников – эта земля покажется необитаемой.

– Ковбои? Мама родная!

Не с Дикого Запада, но очень похожи. Одеяние и амуниция определяются, как правило, природой профессии.

Посыльный присоединился ко мне.

– Живописно, правда?

– Столько лететь и попасть в…. Зачем было так петлять?

На борту посыльного судна иллюминаторов нет. Я не видел, куда мы приземляемся.

– Истребители. Старая калоша. Они бы ее разнесли только так. – Он щелкнул пальцами и усмехнулся.

– Оттого ты так и побледнел?

Последние две недели моим спутником был чернокожий младший лейтенант, получавший колоссальное удовольствие от шуточных оскорблений на этническую тему. С последним он спорить не стал. Слишком грубо.

– Они прибудут с минуты на минуту. Сказали, что высылают кого-то.

– Почему сюда? Почему не прямо в Тербейвилль?

До этого он ничего не говорил о своих планах по поводу посадки.

– Нас бы по дороге поджарили. Планетарная оборона не считает необходимым тратить время на возню с посыльными. Они заняты прикрытием канала подъемников из Ям. И вестей из родного дома они тоже не ждут.

Он похлопал по чемоданчику, висящему у него на запястье. Мне показалось странным, что чемодан такой большой. Размером с сундук. Со здоровенный сундук.

– Они еще две недели будут меня материть.

– Черт. Мне теперь придется отрезать тебе руку, – сказал я, изучив цепочку, на которой висел чемоданчик.

– Не смешно.

Несчастные ублюдки. Параноики. К родной матери побоятся повернуться спиной.

Цепочка длинная. Он опустил чемоданчик на землю, уселся на него и сказал:

– Раскрои пошире глазки нежно-голубые и оглядись вокруг.

Я повернулся. Равнины. Трава. Ковбои, не проявляющие к кораблю никакого интереса.

– Что ты видишь?

– Мало что.

– Считай, что ты уже видел все. Поехали домой.

– Есть еще многое, на что мне стоило бы взглянуть.

– Ну, естественно. Деревья, горы, разрушенные города. Очень интересно. Взгляни на этих полудурков. Рассекают на своих лошадках и счастливы. Им не приходится жить в пещерах. Кому нужно бомбить коров?

– Мне пришлось здорово драться за право попасть сюда. Я должен увидеть все.

– Дурак, – усмехнулся он. – Клаймеры, понимаешь! А вот и твои. Вон там.

Он показал пальцем. Гидросамолет поднимал зеленую волну, небольшой темный корабль продирался сквозь пелену ветра. Он подобрался ближе, грохоча и бросая к нашим ногам беспокойные облака выдранной с корнем травы.

– Пока еще не поздно, лейтенант. Пошли спрячемся на борту.

Я изобразил улыбку телегероя:

– Вперед.

Улыбаться легко, когда самый жуткий монстр поблизости – корова. Я катался на быках-убийцах в Трегоргарте. Я ко всему готов.

Пилот гидросамолета нетерпеливо помахал рукой.

Мы взошли на борт, скакун встал на дыбы, сделал крюк вокруг стада, оставляя за собой длинный тяжелый след смятой травы. Ковбои и коровы апатично наблюдали за происходящим. Пилот был немногословен. Неприветливая женщина типа «Само ваше присутствие для меня оскорбительно».