Рэй
Шрифт:
Вот представьте.
Вы с пацанами в темень лютую сидите у костра. Отроки по одному страшилки рассказывают и одна другой краше. Про деву-бесприданницу, что утопилась на болотах, а затем всех путников, что туда заносило, под воду утаскивала, стоило им задержаться до сумерек на тех болотах. А ягода там всегда крупная, сладкая. Даже от клюквы лицо не сводит с непривычки. А морошки… морошка в тех болотах с полкулака! Да только не видал той морошки больше никто. Как бесприданница там поселилась.
Или вот про душегуба, что у городища на торге орудовал. Много народу извёл, награбил столько, что унести не мог. Тайными тропами в городище пробирался, сторговал всё на сторону честным торгашам. А монету прятал на кладбище. У одной из свежих могил врагов, что от его руки пали, он тайник сделал. И складывал он туда монеты, одну за одной. Копейка к копейке. А когда там богатство в десяток золотых монет скопилось, он решил его выкопать и в другой торг перейти. Очень уж он там кровью наследил. Пришёл он в ночи на кладбище и лопатой копать начал. Раз, второй, третий. Тут упёрлась лопата его. Он нагнулся, думал, клад свой нашёл. Руку протянул, а из земли рука мертвеца как выскочит да схватит его за шею. И давай его к земле тянуть. Душегуб обратно вырваться пытается, а тут вторая рука его за шею – хвать! И всё.
Так и утянуло под землю его лютое злодейство. И золота того не видали и душегуба больше.
И таких историй я даже сейчас могу с десяток вспомнить. Что же в те годы было…
Да, понятно, что истории просто байками были, но много ли правды надо пацаненку в двенадцать-то лет? Я в то время умом и сообразительностью не отличался. Подумать, кто тогда про душегуба мог рассказать, и откуда могли узнать о кладе, я не мог. А вот установка в голове о том, что тревожить мертвых – чревато, в голове осталась.
Ну, и тут вы понимаете, да?
Каменный гроб. Ведьма. Мужик в лохмотьях и какой-то толстяк.
Страшно было до жути.
А ещё как-то домой вернуться надо, а там могут и выпороть плетьми до смерти. В общем, смешалось всё, запутался, вот я и бежал. Бежал просто со страху и на автомате.
Думаю, Филимон сделал правильно, что тогда меня в каменные оковы посадил. Мне кажется, я тогда бы до самой деревни от него бегал с перепугу не оглядываясь.
Как бы там ни было, но он заставил меня произнести ученическую клятву и, соответственно, произнёс клятву учительскую. Для меня это была не клятва, а тарабарщина на незнакомом языке, но факт остается фактом. С того самого момента у входа в древнюю гробницу я превратился в ученика.
Ученика одного из самых могущественных магов в мире.
Правда, был нюанс.
Но о нём чуть позже.
Первое, что мы сделали, когда на моём предплечье появилась едва заметная татуировка с непонятными каракулями в форме круга…
– Чешется, – буркнул Рэй, расчесывая предплечье.
– Это потому что ты гадости про меня думаешь, – хмыкнул Фил и остановился на краю поляны. – Кстати, неплохое место. Думаю, здесь мы и остановимся.
Мальчишка оглядел поляну среди густого леса и спросил:
– Почему тут?
– Потому что я так сказал, – буркнул Фил. – Надо определиться с парочкой вещей, после чего уже будет понятно, куда нам двигаться и что делать. Понятно?
– Понятно, – не стал больше спрашивать мальчишка и устало плюхнулся на землю. Переход в несколько часов дался ему нелегко. Ноги гудели, а живот, казалось, уже прилип к спине. – Есть охота…
– Издержки человеческого тела, – кивнул подошедший к небольшому кусту мужчина. – Есть, пить, справлять нужду и размножаться. Увы, пока с этим придется мириться. Если сможешь развить силу до определенного уровня, то есть варианты справиться с этими недугами. А пока…
Тут он сломал небольшую ветку и принялся срывать с неё листья.
– Пока придётся терпеть.
– Как бы ноги с голодухи не протянуть, – пожаловался Рэй и с надеждой спросил: – А вы не можете магией… Ну, там… Еды какой сделать?
Фил взглянул на мальчишку, как на идиота, и покачал головой.
– Мироздание, за что ты послало мне идиота?
– Чего сразу идиота? – буркнул рыжий. – В сказках слышал, что волшебники одной рукой, махнув, могли тысячу ртов накормить.
– Угу, только вот где-то эта тысяча ртов оставалась голодной, – проворчал Фил, прошёл на центр поляны и огляделся. Прикинув расстояние до соседних деревьев, он покрутил палку в руке и поднёс её к глазам, внимательно разглядывая каждый её миллиметр. – Еда – это сложный предмет. В нём очень много составляющего. К примеру, пирог с мясом. Если на самом простом уровне – тесто и мясо. Ну, может, ещё лук или специи какие. Травки там, перец. Понятно?
– Ну, а хлеб, допустим…
– А хлеб это как минимум мука, яйцо, вода. Ну, если что ещё и дрожжи. Не важно.
– Тогда хотя бы крупы какой… хоть овса.
– Овес, на секундочку, тоже непростая вещь. Растение состоит из маленьких составных кусочков, каждый из них самостоятелен, но немного отличается от других. А зерно, которое ты называешь крупой, на самом деле – это зародыш такого же растения, которому в будущую жизнь положили припасов в виде твердого вещества. Это понятно?
Рэй, сидевший с вскинутыми бровями и взглядом, в котором читалась совершенная пустота сознания, кивнул и произнёс:
– Нет.
Фил поднял взгляд от веточки на мальчишку, тяжело вздохнул и покачал головой.
– Карл, гребаный мудак, мог и получше кого найти…
– Так, еды не будет? – осторожно спросил мальчишка.
– Будет, но не так, как у вас в сказках говорят, – буркнул учитель, тут же остановив свой взгляд на нужном месте ветки. – Вот тут…
Он сжал пальцами одному ему понятное место и осторожно воткнул ветку в землю, ровно по центру поляны. Сделав два шага назад, он что-то пробубнил себе под нос, затем сделал пару кругов и обернулся на ученика.
– Иди сюда. Проверим, что у тебя за сила.
Рэй с неохотой поднялся, подошёл к учителю и взглянул на палку, из которой прямо на глазах начали отпочковываться мелкие ветви и распускаться листья.
– Сейчас осторожно одним пальцем прикоснись к древесине на верху палки. Одним пальцем. Понял?
– Понял, – кивнул Рэй, завороженно наблюдая за сочными, свеженькими листьями на палке.
Он поднёс руку к надломленному участку на торчащем конце и коснулся пальцем древесины.
В этот же миг листья на палке вздрогнули, и за три секунды окрасились во все цвета радуги. Тут были и красные, и белые, и чёрные листья. Отдельно, немного в стороне были три голубых листочка и парочка насыщенных коричневых листьев.