Чтение онлайн

На пути во Владивосток зашли в Мозампо и посетили остров Каргодо, где Великий князь Михаил Александрович заложил камень основания новой военно-морской базы Российской империи. К императору Коджону с визитом от дома Романовых отправился Великий князь Сергей Михайлович, а с ним уехали Мэй и старик Ли.

Я глубоко вздохнул, вспомнив глаза Мэй, когда мы прощались. Как я понял, у неё юношеская влюблённость не прошла, но жизнь расставила всё на свои места. Потревоженная моим вздохом, Маша оторвала голову от моего плеча и посмотрела на меня.

Мы с женой, обнявшись, сидели на диване и любовались Васильком, который спал напротив. Дети во сне так прекрасны. В великокняжеском поезде моей семье было выделено отдельное купе, если говорить языком моего прошлого-будущего. В соседнем купе разместилась сестра с детьми. Алёна получила разрешение от Чан Шуня посетить Санкт-Петербург.

Дзяньдзюнь Чан вёл свою линию в непростой политической ситуации, сложившейся в Китае. Но в этом вопросе мои интересы с его совпадали, и я просто был рад, что сестра увидит столицу. Тем более, я просто обязан познакомить её с императором Николаем II, а заодно и озвучить ему интересный расклад по наследникам Маньчжурского государства. Может быть, я его знакомлю с матерью будущего императора Маньчжурского государства, а Николай об этом и не знает. Три раза ха-ха-ха и два раза хи-хи.

Погладив жену по волосам, я успокаивающе ей улыбнулся, и она вновь примостилась у меня на плече. А я, ласково гладя жену по голове и плечу, вновь окунулся в воспоминания событий ближайших дней.

С учетом начавшихся боевых действий в Русском Туркестане всё наше внимание было приковано к тем событиям. Георг V и его правительство так официально и не объявили войны Российской империи. Хотя это было и затруднительно, так как британского посольства в Российской империи не было.

После покушения на императрицу Елену Филипповну и её детей, переворота Великого князя Владимира Александровича, где ярко отметились англичане, включая сотрудников британского посольства, всякое сотрудничество с Великобританией было прекращено. Была осуществлена высылка британских дипломатов, арест собственности, принадлежащей, как самому Соединенному королевству, так и ее подданным, которые были интернированы с территории Российской империи все до единого человека. Николай также решился полностью прервать с Британией все торговые отношения.

В общем, можно сказать, что с середины октября одна тысяча девятьсот первого года Россия и Британия были в состоянии «холодной войны», находясь на грани открытой войны, которая теперь и началась наступлением английских войск в Русский Туркестан, если не считать «английских добровольцев» на англо-японских кораблях во время русско-японской войны.

И при этом вторжении британцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением русских войск. Особенно прославился отряд штабс-капитана Баштырева, который в горах Памира на перевале Шит-Рака остановил продвижение двух британских полков при двух полных батареях горных орудий. Сто казаков, усиленные стрелковыми командами с четырьмя станковыми и таким же количеством ручных пулемётов, почти полный день, удерживали перевал, отразив несколько атак англичан. Потери британцев убитыми и ранеными составили больше семисот солдат и офицеров. Наши потеряли тридцать два человека убитыми и шестнадцать ранеными. А девиз Памирского отряда: «С нами Бог! За нами Россия!» стал очень популярным в имперской армии.

Штабс-капитана Баштырева, который уже имел орден Святого Георгия 4-й степени и золотое оружие, наградили Святым Георгием 3-й степени в нарушение статута ордена. Николай II и Георгиевская Дума очень хорошо поняли необходимость награждения личного состава за подвиги сверх того, что определялось статутами наград, так как дальнейшее отражение в средствах массовой информации подвигов русских воинов очень сильно поднимало чувство патриотизма в стране.

Был и меркантильный интерес. Ближайшим родственникам награжденных георгиевскими орденами и крестами посмертно, платилась пенсия. Как правило, женам, до достижения детьми совершеннолетия. И это тоже нашло отклик в народе. Раньше награждали только живых и пенсий не платили.

Так что патриотизм и поддержка армии и флота в Российской империи во время русско-японской войны в этой сборке истории поднялся на небывалую высоту. Создавались общественные фонды для материальной поддержки раненых и семей погибших.

При активной поддержке императрицы Елены Филипповны в Российское общество Красного Креста по всей России добровольно вступило несколько тысяч девушек и женщин. На хрупкие плечи сестёр милосердия легла тяжелая работа: дежурства у кроватей раненых, кормление, уход, перевязки, помощь врачам во время операций, а также ведение хозяйства при госпиталях.

Жалование сёстрам милосердия платили, но, как правило, вовсе не оно было главным мотивом вступления в общество. Многие сестры милосердия были весьма знатного происхождения и о деньгах не беспокоились. Некоторые из них искренне мечтали посвятить жизнь медицине или отправлялись на фронт вслед за своими близкими — отцами, сыновьями и братьями.

По всей стране зачитывали до дыр газеты и журналы, где рассказывалось о бое георгиевских экипажей крейсера «Варяг» и малого миноносца «Барракуда», подвиге кондуктора Васильева, лейб-гвардии старшего урядника Савина и многих других, отличившихся во время русско-японской войны.

Теперь настала очередь сводного Памирского отряда, который устроил бойню британцам. На этот отряд, как и на личный состав Амударьинской пограничной бригады, просыпался заслуженный дождь наград.

В этом момент в купе постучались, я высвободился из объятий задремавшей супруги и открыл дверь.

— Ваше превосходительство, Вы просили предупредить за час до прибытия в Иркутск, — тихо произнёс вагоновожатый, скосившись на спящего Василька.

— Спасибо, — ответил я и закрыл дверь.

— Машенька, давай собираться потихоньку. Через час прибудем в Иркутск. Там будет, как и всегда встреча на вокзале, потом обед у генерал-губернатора графа Кутайсова. Я ещё планировал в училище заскочить. Так что начинай будить Василька, надо его будет под присмотр Юби оставить, А ты иди Алёну предупреди, пускай тоже к приёму готовиться.

Юби с очень редкой китайской фамилией Ли, шутка, была одна из двух служанок Алёны, точнее Ли Чан Куифен, которые сопровождали её в этом путешествии. Вся остальная свита Алёны вернулась в Китай.

Служанки следили за детьми, когда у нас была необходимость их покинуть. Правда, это случалось пока только дважды — в Хабаровске и в Чите, где останавливались на сутки. Великий князь Михаил Александрович принимал доклады от должностных лиц, посещал приём в его честь и отправлялся дальше.

Ну, а мы вместе с ним. Я как отвечающий за его охрану, плюс, я всё-таки Свиты Его Императорского Величества генерал-майор, а Маша и Алёна, как две прекрасные женщины, одна моя жена, вторая — сноха генерал-губернатора провинции Цзилинь, жена его погибшего брата. Это всегда вызывало удивление при знакомстве, тем более Алёна одевалась на приёмы по последней Петербургской моде и на китаянку была не похожа, от слова совсем.