Реставратор
Шрифт:
Эсси протянула тарелку мне, и я взяла печенюшку, потому что чувствовала, будет ужасно невежливым отказать. Кроме того, мне нравилось кунжутное печенье. Оно, как говорят, приносит удачу.
Я села на верхнюю ступеньку, а Рапсодия опасно расположилась на хлипких перилах.
В чае чувствовался вкус мёда, лимона и капельки апельсина. Он был сладкий и вкусный, как делает моя мама.
Пока мы с Рапсодией грызли печенье и потягивали чай, Эсси смотрела в небо. Солнце наконец-то вышло из-за туч, и стоило ветру утихнуть, как стало жарче. Я прижала холодное стекло к лицу и спросила себя, как бы заговорить о Шани.
Спустя какое-то время я начала тонуть в сиропообразном тепле. Наклонилась поставить пустой бокал на поднос Эсси рядом с её креслом, а когда выпрямилась, крыльцо начало вращаться перед глазами. Я охнула и вцепилась в столб для поддержки.
Рапсодия спрыгнула с перил и присела передо мной, вглядываясь в моё лицо.
— Что с вами?
— У меня кружится голова...
Она положила ладонь на мой лоб.
— Ей плохо, бабуля. Может, дать ей настой иммортелии.
Внезапно я почувствовала острую необходимость уйти отсюда. Попыталась подняться, но крыльцо закрутилась ещё быстрее.
Рапсодия положила руки на мои плечи и прижала спиной к полу.
Глава 17
Я очнулась c раскалывающейся головой.
C огромным усилием открыла глаза. Перед взором маячили размытые лица.
— Она пришла в себя, — сказал кто-то. Кажется, Рапсодия.
Я попыталась встать, но вместо этого еще глубже провалилась в нечто мягкое, что смягчило мое падение.
— А она точно её видит, бабуль?
— Точна.
Я узнала голос Эсси. Как ни странно, теперь я её отлично понимала. Словно она изменила манеру говорить, или я начала привыкать к её диалекту. Не знаю.
— Ты можешь её вылечить?
— Ни, дитятко. Ни одын корень не вылечит эту барышню. Вона зачарована. Вона побывала на той стороне. Пересекла завису и вернулась, и теперь её душа не знае, какому свиту принадлежит.
— Так вот почему она может видеть Шани?
— Думаю, так.
Повисло долгое молчание. Мне показалось, будто кто-то помахал рукой перед моим лицом. Запахло чем-то сладким и едким.
— Что-то не так, бабуля? Что ты видишь?
Ещё одна пауза. Ещё один странный запах.
— Некто идэ за этой барышней. Душа у него чорна, как полночь, и шествует он среди мертвецов.
Я пыталась спросить, что она имеет в виду, но не смогла заговорить. Язык словно распух, а губы отказывались шевелиться.
Глаза закрылись, голоса утихли.
Во второй раз я уже очнулась без тумана в голове, и только слабая пульсация в висках напоминала, что мне было дурно.
Я мгновенно поняла, где нахожусь — в доме Эсси, на кровати в комнате, которая когда-то принадлежала Мариаме.
Я приподнялась на локтях и осмотрелась.
Комнату занимал только шкаф из красного дерева в одном углу и железная кровать — в другом. Я лежала поверх лоскутного одеяла ручной работы, которое, судя по выцветшему узору, передавалось по наследству ещё со времен подземных железных дорог[24].
Из окна пробивался солнечный свет, но уже близился закат. Я встала, нашла обувь и прошла по молчаливому дому.
Эсси сидела на крыльце и латала одеяло, Рапсодия гоняла мяч с ребятами на дороге. Девочка была меньше и моложе остальных, но я не сомневалась, что она сможет за себя постоять.
Эсси бросила на меня беглый взгляд, а затем вернулась к своей работе.
— Луцшэ?
— Да, спасибо. Я не знаю, что случилось.
— Сонэчко припэкло главу городской барышни.
— Нет, дело не в солнце. Я все время работаю на жаре. Что было в чае?
— С чаем всэ було добре. Я сама його заварыла.
Такой ответ меня не устроил.
— Тэбэ высушэ нечто иное, — добавила она со всезнающим взглядом.
Я тут же подумала о Девлине.
— Эсси, мы можем поговорить о Шани?
Она уверенно продела иглой лоскут одеяла.
— Это дытя не знае спокою.
— Почему?
— Вона нэ хочэ уйти из-за отца. Вона нэ сможэ пройты, покы он йё не отпустит.
Я посмотрела на Эсси, и меня словно саму прокололо иголкой.
Я вспомнила свою первую встречу с призраками Девлина — Шани едва его отпускала.
— Не думаю, что он подозревает о её присутствии, — тихо ответила я.
— Он знает. — Эсси подняла седую голову и приложила руку к груди. — Вот тут.
Я закрыла глаза.
— Что она от меня хочет?
— Розкажи ему правду.
— Я не могу.
Эсси обеспокоенно посмотрела мне в глаза.
— Можэ нэ сейчас, но этот дэнь настанэ. Йому придется сделать выбир.
— Какой выбор?
— Миж свитом жывых и мертвых.
Я повернулась и посмотрела на двор, где Рапсодия всё ещё играла в мяч с друзьями. На редкость нормальная картина.
Эсси поднялась с кресла и, обхватив мои руки, положила что-то в ладонь.
Это был крошечный тканевый мешочек, перевязанный голубой лентой.
— Что это?
— Поклади його сёгодни вночи под подушку. Он отгонит злих духив.
Она достала из кармана фартука пакетик с сушеными травами и положила его во вторую ладонь.
— Иммортелия. Излечит хворобу.
— Спасибо.
Она махнула рукой.
— Иды. Тебе с волнением ждут вдома.
Обо мне некому было волноваться, но я не стала спорить. Села на верхнюю ступеньку и обулась. Когда я встала, Эсси бросила обеспокоенный взгляд на небо.
— Поспишай, барышня. Закат близок.