Реставратор
Шрифт:
– Да? Может быть, может быть. Вполне. – Следователь вновь улыбнулся. – Слушай, а может, тебя кто-нибудь видел в момент совершения убийства? Подумай, наверняка ты с кем-нибудь встречался, разговаривал… Вспомни, это же алиби!
– А в котором часу это произошло? – доверчиво спросил Олег.
– А то ты сам не знаешь! – Порывайко с досадой отметил, что в простую ловушку преступника заманить не удалось.
– Откуда, вы же не сказали… – Задержанный теперь был скуп на жесты.
– Скажи, Олег, а зачем тебе столько оружия? – вдруг спросил следователь. – Сабли, мечи, топоры… Хорошо хоть пулемета нет. – Порывайко внимательно посмотрел на обвиняемого. – Или есть? А? Ну-ка скажи, Чернов, может, у тебя и огнестрельное оружие есть?
– Нет!
– Чего нет?
– Пулемета нет!
– А что есть? – Теперь вопросы следовали один за другим.
– Ничего нет!
– А как же мечи? Сабли? – закричал Порывайко. – Значит, врешь?! Да ты во всем врешь! Это ты убил, и я докажу это! И у меня есть свидетель! Сама несчастная девушка против тебя свидетельствует!
– Как это? – удивился Олег. – Так она жива?
– Нет, но это не важно. Она успела спрятать клочок бумаги с твоим именем! – торжествующим тоном произнес следователь. Видимо, приберег этот аргумент напоследок как самый убийственный, – Наверное, несчастная девчонка чувствовала, что ей не спастись, вот и решила нам весточку дать.
– Да не убивал я ее! – Олег вскочил и тут же, охнув от боли, присел. – Клянусь, не убивал!
– Ну что ж, твоя линия поведения мне понятна, но не советую играть в несознанку. Улики убийственны, и тебе не отвертеться. Уверяю, я и с меньшими фактами людей отправлял. Поехали голубчики куда надо. – Следователь поднял трубку внутреннего телефона. – Геннадий Семенович? Давайте заходите!
В кабинет вошел невысокий суетливый человечек. Быстро поздоровавшись, он сел рядом со следователем.
– Это дежурный адвокат. Геннадий Семенович Сурков. По закону вам положен адвокат. Мы вам предоставляем бесплатного. Есть возражения? Или, может, у тебя есть свой защитник? – Порывайко уставился на Олега своими подрагивающими зрачками.
– Нет, у меня нет защитника, – признался Олег.
– От помощи Суркова не отказываешься?
– Не знаю…
– Но тебе же нужен адвокат? – напирал Порывайко. Ему было очень важно пристроить к Чернову своего, ментовского защитника. – Или нет? Может, у тебя кто-то есть на примете? Давай телефон, позвоним, пригласим! Только тогда тебе придется посидеть в камере, пока он не придет. Так что даже если во время допроса выяснится, что ты не виноват, сегодня я тебя уже отпустить домой не успею. Или все же начнем прямо сейчас? Ну, решай, позвонить? Или вообще отказываешься от защитника?
– Нет…
– Что нет? Адвоката нет или не нужен? – продолжал запутывать подозреваемого Порывайко. Такой метод помогал, помимо внедрения «своего» адвоката, выбить преступника из равновесия. – Ну, решай, мне некогда здесь сидеть и ждать, пока ты определишься. Я думаю, что без него тебе вообще не выкарабкаться.
– Адвокат… нужен… – выдохнул Олег. В глазах у него все плыло, в голове стоял туман.
– Берешь Геннадия Семеновича?
– Да, – выдавил из себя Олег. Сурков ему отчаянно не нравился, но Олег надеялся, что через него можно будет передать весточку ребятам, а те уже постараются нанять кого-нибудь получше. – Беру.
– Вот и хорошо! Вы тогда условия между собой потом обговорите, я вам время на это дам, – пообещал Порывайко. Он был доволен. Одно дело сделано. Свой, карманный защитник к подозреваемому приставлен. Теперь и отсюда работа пойдет. – А теперь давай протокол писать. Фамилия?
Следователь быстро заполнил бланк протокола.
– Менять показания не будешь? – спросил он как бы между прочим.
– Нет, я говорил правду, я…
– Ну и ладно, потом сам запросишься, – недобро ухмыльнулся Порывайко. – Значит, все так и пишем? Отказ от всего?
– Позвольте! – впервые подал голос защитник. – А может, у моего подзащитного есть заявление? Может, у него психическое заболевание?
– Нет у меня заболеваний! – возмутился Олег. Не хватало еще, чтобы из него психа делали. – И не было никогда. Я не болен, я просто ни в чем не виноват.
– Да? – На лице следователя снова появилась кривая ухмылка, которая просто бесила Олега. – Я тоже думаю, что парень ты здоровый. Вот только увлечения у тебя странные. Что за монстров ты рисуешь? Себя с ними ассоциируешь? Вот бы дядька Фрейд где порадовался! Ну ладно, приступим…
Когда Чернова увели в камеру, Сурков посмотрел на Порывайко.
– Что скажешь, Витек? – спросил защитник. – Расколешь? Паренек крепкий.
– А что его колоть? – Порывайко усмехнулся. – То, что она ночевала у него, не отрицает. Да и выделения нашли на его простынях, экспертиза проверит и наверняка нашу догадку подтвердит. Трахал он ее, вопросов нет. Это раз. Холодного оружия у него полная комната. Это два. Сейчас эксперт колдует, ищет, чем это он Акопян разделывал. Силища неимоверная, что тоже в картину вписывается. Три. Алиби у Чернова нет, говорит, что в машине спал. Четыре. Что еще нужно?
– Ну а если все же не он? – Сейчас Геннадий Семенович сидел, развалившись на стуле, и совсем не напоминал того жалкого типа, каким выглядел, входя в кабинет. Его уверенные повадки показывали, что он чувствует себя здесь равным среди равных. – Что если кто-то другой это сделал?
– А кто?
– Да зачем ему девчонку крошить, если они уже и так переспали? – указал, не выдержав, адвокат на явную неувязку в построениях следователя.
– Да больной он, понимаешь, больной. А значит, его поступки логике не поддаются.
– Ну, под такое объяснение любого из нас подогнать можно, – скривился Геннадий Семенович. – Мне кажется, что ты не ту ниточку тянешь… вот бабки с него получить – это можно, а под дело подвести… вряд ли.
– Да ты посмотри на его рисунки! – Следователь бросил на стол альбом и пачку листов. – Посмотри, посмотри! Это же… зверинец какой-то. Я таких даже представить не могу, а он этих монстров во всех деталях прописал. Как будто живьем их видел.
Адвокат с интересом пролистал альбом, посмотрел рисунки на отдельных листах.