Чтение онлайн

— Опять? — спрашивает она с улыбкой.

Всю неделю я изучаю меню местной пиццерии, выясняя свою любимую пиццу. Я сузила список до тыквы, шпината и феты, или помидоров, базилика и моцареллы. По какой-то причине вегетарианские блюда нравятся мне больше.

— Я сегодня познакомилась с Эдом, — говорю я.

Френсис напрягается.

— Познакомилась?

— Почему ты не рассказала мне о нем?

— Потому что он разбил тебе сердце. — Она ставит бутылку и поворачивается ко мне. — Клем, ты была в ужасном состоянии, после вашего расставания. Это было даже хуже, чем после смерти мамы. Единственное светлое пятно во всем этом ужасе, что случился с тобой, — это то, что ты перестала терзаться из-за Эда.

— Он говорит, что не изменял мне.

Френсис вздыхает.

— Я, честно говоря, ничего не знаю об этом. Ты отказалась говорить о нем или о том, что произошло между вами, а я не настаивала.

— Хм.

— Ты была без ума от этого парня. Не могу представить, что ты оставила бы его без чертовски веской причины.

Эд меня обманул? Но он не казался лжецом. Наблюдать за людьми и все подмечать — моя основная работа теперь. У многих слова расходятся с делами, но Эд кажется не такой, и кажется я вообще его мало волную. Для такого красавца не проблема найти новую девушку.

— Как ты о нем узнала? — спрашивает тихо Френсис.

— Что? О. Я пошла выпить кофе, и кто-то в очереди узнал его татуировку. Очевидно, у его работ оригинальный стиль. Я пошла в салон, и хотя Эд не был рад меня видеть, мы все же поговорили, и он ответил на несколько вопросов. Сомневаюсь, что увижу его снова.

— Он мне нравился. Мне всегда казалось, что он честный человек, но, кажется, я ошиблась. Тем не менее, я бы отвезла тебя к нему, если б знала, что ты хочешь поехать.

— Я уже большая девочка. Могу взять такси.

Она откидывается на спинку дивана и глядит в потолок.

— Он не причастен к тому, что с тобой случилось. Я проверила — у него алиби. Его фотографии на тату-конференции в Чикаго были во всех социальных сетях.

— Почему ты вообще думала, что он замешан?

— Просто осторожность.

— Неделю назад в том же районе напали и ограбили еще одну женщину. Офицер, который допрашивал меня в больнице, сказал, есть большая вероятность, что нападения связаны. — Слова вылетают все быстрее и быстрее, пока не начинают сталкиваться: — Это была случайность… не направлено на меня лично…

— Не волнуйся. Я просто проявила осторожность. — Френсис пожимает плечами. — Это входит в мои обязанности. Как офицера полиции и как твоей сестры. В этом нет ничего плохого.

— Он когда-нибудь… — я сглатываю комок в горле. — Он был жесток со мной? Или что-то вроде того?

— По моему опыту, тату-салоны — не самое спокойное место в мире. — Сестра хмурится. — Но нет, Эд не причинял тебе боль физически.

— Судя по тому, что я видела по телевизору, люди все время изменяют друг другу. В этом нет ничего удивительного, но это редко приводит к покушению на убийство.

Френсис на мгновение зажмуривается.

— Поверь мне, телевидение не совсем точно отражает жизнь. Я видела достаточно жертв домашнего насилия. Хотя, как я уже сказала, Эд никогда не давал повода усомниться.

Во взгляде Френсис появляется уже знакомое мне выражение боли. Моя сестра лидер по натуре. И, похоже, что предыдущая я была спокойнее и сдержаннее на язык.

Доктор Патель предупредил меня, что это может быть проблемой.

На экране крокодил тащит зебру в воду. Очень много крови. По крайней мере, это не бессмысленное насилие, потому что крокодилу нужно есть. Мне нравится думать, что тот, кто напал на меня, был отчаянным, голодным и одиноким. Может, он обезумел от наркотиков. Это, конечно, его не оправдывает, но немного помогает. Я не могу провести остаток жизни, боясь всего.

— Он купил мне маленький газовый баллончик на брелоке, — говорю я.

— Как романтично. — Сестра хватает подушку и засовывает под голову. — Вообще-то, это неплохая идея, раз уж ты снова выходишь. Как и телефон. Я из-за всей этой суматохи забыла о нем.

— Ты и так уже сделала достаточно. Мне нужно самой позаботиться о себе.

На мгновение она замолкает.

— За телефон тоже он заплатил?

— Нет, я сама.

— Хм. — Френсис вздыхает. — Рано или поздно тебе пришлось бы узнать о нем. Твое имя все еще в закладной на квартиру, которую вы делили. Он должен тебе половину первого взноса.

— Неужели? Он ничего об этом не говорил.

— Людям бывает трудно вспомнить то, чего не помнишь ты.

— Верно.

Она снова молчит.

— Насколько мне известно, ты дала ему время вернуть деньги. Но лучше спросить у него. Ты вложила в квартиру свою половину от маминой страховки.

— Итак, я домовладелец… в каком-то смысле. Не то чтобы мне были там рады. — Я смотрю в телевизор, позволяя новой информации осесть в голове. — Никто еще не смотрел на меня с такой враждебностью. Я действительно не нравлюсь Эду.

— А что ты об этом думаешь?

Я всегда улыбаюсь, когда она пытается играть роль психотерапевта. Как будто я не провела большую часть своей новой жизни, осмысливая происходящее.

— У меня мало чувств относительно него. Откуда им взяться? Он — незнакомец. И прежде чем ты спросишь, нет, я не увидела ничего знакомого. Ты должна была рассказать мне о нем.

— В конце концов, я бы рассказала.

Это не извиняет ее. Вот почему мне нужны новые источники информации. Нельзя позволять сестре выбирать, что мне нужно знать, а что нет. Мы семья, но иногда я не уверена, что мы друзья.

Я: Привет. У меня вопрос: как бы ты описал меня?

Эд: Раньше ты тревожилась по пустякам и зацикливалась на деталях.

Я: Звучит ужасно.

Зацикленность на деталях я еще могу понять — раньше я работала в банке и должна была уделять внимание даже мало-мальским деталям. Но в моем нынешнем состоянии шансы пройти переподготовку и вернуться туда, невелики. Доктор Патель предупреждал, что первые два года будут самыми тяжелыми: «возможны когнитивные, поведенческие проблемы и длинный список побочных эффектов». Травма головы — штука сложная. Так что мне нужно решить, что делать дальше. Сбережения, которые у меня есть, рано или поздно закончатся, а дом Френсис, куда я переехала, после расставания с Эдом, был лишь временным пристанищем.