Чтение онлайн

В это время из разорванного топливного бака локомотива, тихо булькая, вытекала резко пахнувшая солярка, и, когда извилистый ручеек горючего достиг тлевшего вереска, вспыхнул огонь. Сначала маленький, потом больше, потом в воздух полетела жирная копоть, и наконец огонь, пробежав по поверхности горючего, достиг топливного бака.

Раздался взрыв, и четыре тонны солярки, расплескавшись по камням, вспыхнули неярким коптящим огнем. В воздух поднялось черное облако дыма, и огонь, разливаясь по перевернутым вагонам, приступил к своему неопрятному пиршеству.

Когда затих последний звук катастрофы и снова стал слышен шум бежавшей далеко внизу воды, из-за чахлых кустов, торчавших на вершине высокого утеса, поднялась человеческая фигура.

— Аллах акбар! — с торжеством произнес Шамиль Бездырдоев.

На его лице появилась жестокая улыбка, затем он широко размахнулся и швырнул пульт радиоуправления в пропасть, вдогонку за вагонами, людьми и мостом…

Шамиль уже повернулся, чтобы покинуть место событий, но тут снизу, от подножия утеса, послышался усиленный мегафоном приказ:

— Стоять, Бездырдоев! Руки на голову!

Бездырдоев вздрогнул и быстро выхватил из-за пазухи еще один пульт, поменьше. Сжав его в кулаке, он поднял руку высоко над головой и, еще раз крикнув «Аллах акбар!», бросился с каменного уступа навстречу земле. В середине полета он нажал на кнопку пульта, и спрятавшиеся в кустах люди увидели, как его тело с громким хлопком превратилось в грязно-кровавую кляксу, брызги которой мокрыми ошметками упали на каменистое дно ущелья.

Роман выпрямился и, выйдя из укрытия, покачал головой.

— Ну вот, спасли зэков, мать их… — только и смог произнести он.

Боровик подошел к нему и, положив руку на плечо, сказал:

— Жаль, что этого урода не взяли.

Из кустов донесся голос Ладыгина:

— Вот именно! Значит, не видать мне повышения. Хорошо еще, что я никому не рассказал об этой истории. Черт, зацепился за сучок, теперь не выбраться…

Роман сидел на нагретой солнцем каменной ступени и остановившимися глазами смотрел на то, как Нева уверенно катила на запад свои темные воды. Он не был на этом месте самое малое тысячу лет и теперь со странным чувством вспоминал счастливую беззаботную юность, когда, напившись с друзьями портвейна, неоднократно залезал на гладкие спины сфинксов, отполированные такими же шалопаями, а однажды даже нырнул в Неву с этих самых ступеней прямо в одежде.

За его спиной молчаливо стояло здание Академии художеств; когда-то, очень давно, Роман мечтал о том, чтобы стать художником. К сожалению, у него не хватило талантов. А может быть — к счастью.

Кто знает…

Роман вздохнул и, взяв стоявшую рядом с ним бутылку, глотнул пива.

Потом он поставил бутылку на место, достал сигареты и неторопливо закурил. Дым от сигареты уплыл в низкое балтийское небо, и, проводив его глазами, Роман подумал — а что было бы, если бы его жизнь пошла совсем по другой дороге? Конечно же, это глупость, потому что ту, другую жизнь он принял бы как единственную и, возможно, тоже рассуждал бы: а если бы…

И тогда он был бы совсем другим человеком.

Он не стал бы певцом, не пел бы песен о свободе и тюрьме, не оказался бы втянутым в странный и страшный узел событий, у него не было бы друзей — Арбуза и Боровика, не было бы Лизы…

Роман много думал о том, как прихотливо и порой неожиданно судьба раскидывает свои узорные сети, и иногда ему хотелось что-то изменить, но он понимал, что это желание бессмысленно, и, кроме того, если изменить судьбу, то пропадет все то, что ждет тебя впереди, а ведь оно может быть очень важным и принадлежащим только тебе, ждущим тебя.

Лиза…

Сейчас она у себя дома, и через два часа Роман снова увидит ее.

Они договорились встретиться на Стрелке Васильевского острова, чтобы погулять и посмотреть на Неву, а потом пойти куда-нибудь поужинать, а потом… Потом они поедут к Роману.

Между прочим, в силу обстоятельств Лиза так и не была еще в гостях у Романа.

Тут Роман вспомнил, что дома у него, как всегда, бардак, и прежде чем приглашать любимую женщину, стоило бы навести порядок, но потом он подумал — ерунда это все, пусть Лиза видит его таким, какой он есть. А если ей не понравится разгром, который, как всегда, царил в квартире Романа, то пусть сама и займется уборкой.

А завтра нужно будет отправляться выручать Арбуза…

Роман усмехнулся и снова глотнул пива.

Неожиданно справа от него на ступени уверенно опустился какой-то крепкий коротко стриженный парень с телефоном в руке. Роман поморщился — не мог сесть подальше, что ли? Но слева тоже появился незваный сосед, и тоже крепкий, и тоже коротко стриженный.

Что-то тут не так, успел подумать Роман, и тут усевшийся справа человек повернул голову и, прямо взглянув на Романа, спросил:

— Роман Меньшиков?

— И что дальше? — недовольно поинтересовался Роман.

— Я спрашиваю, вы — Роман Меньшиков? — повторил здоровяк.

— Да, я Роман Меньшиков. Что нужно?

— Ну… Как тебе сказать, — здоровяк перешел на «ты», — вообще-то ты и нужен.

— Кому? — Роман подумал, что снова начались бандитские непонятки, и, зная, что за его спиной имеется Арбуз, чувствовал себя уверенно.

Неважно, что Арбуз сейчас в неволе, все равно…

— Понимаешь, — здоровяк замялся, — я ведь знаю, кто ты такой. Певец и все прочее. И песни твои мне нравятся. Но у меня такая работа.

— Какая работа?

— Мы — честные менты. А я — самый честный из присутствующих. И сейчас мы будем проводить задержание.

Роман оглянулся.

Кроме сидевших у него по бокам крепких парней, за спиной Романа оказались еще двое. Тоже крепких.

— Меня, что ли, задерживать? — удивился Роман. — А за что?

— За участие в организации побега из следственного изолятора особо опасного преступника, — четко ответил честный мент.

— Во как…

Роман тут же вспомнил концерт в «Крестах», и ему стало тоскливо.