Регулюм
Шрифт:
– Садитесь, – кивнул на стулья контрразведчик Равновесия, опускаясь в кресло и включая компьютер.
– Вы не ответили на мои вопросы, – угрюмо сказал Стас.
Максим поднял на него усталые глаза:
– К сожалению, мы не успели вытащить его из узла коррекции, тренд «волчиц» РК оказался глубже нашего.
– Что такое тренд?
– В нашем лексиконе это вектор коррекции, хотя термин известен давно как потенциально вероятная тенденция. Впрочем, одно другого не исключает.
– Что же все-таки произошло? Он был с нами в кабине и… исчез! Где Вадим теперь?
– Он у «волчиц». Жив, здоров. В ближайшее время мы попытаемся вытащить его оттуда.
– А Кеша… Викентий Садовский?
Максим потер глаза, вздохнул, отвернулся.
– К сожалению, «волчицы»… э-э, успели изменить его милиссу. Он теперь не космонавт, а строитель.
Стас изумленно округлил глаза.
– Вы… серьезно?! Каким образом можно изменить профессию человека за три дня?!
– Во-первых, не профессию, а милиссу, то есть мировую линию существования, а во-вторых, не за три дня. Время в нашем мире явление относительное, отражающее эффект изменения скорости фундаментального взаимодействия. При увеличении этой скорости время «течет» вперед, при уменьшении – назад.
– Вы хотите сказать, что «волчицы» могут… путешествовать во времени?!
– Не путешествовать – изменять направление хронострелы. Хотя, с другой стороны, каждый отдельно взятый момент времени – это самостоятельная реальность, которая никуда не исчезает. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Стоит изменить что-то в прошлом – тут же изменяется и будущее.
– Значит, «волчицы» спустились в прошлое…
– Они рассчитали тренд, послали в прошлое группу упырей, и те изменили тенденцию социальных устремлений вашего друга.
– Не понял.
– Я не знаю, что они сделали конкретно, какой параметр жизни Садовского изменили, возможно, сделали так, что он не поступил в Академию космонавтики и вынужден был заниматься другим делом, заканчивать строительный институт. Но факт налицо.
Стас несколько мгновений смотрел на отрешенно-спокойное лицо Максима, мотнул головой.
– Мороз по коже! Страшные вы люди!
– Почему же? – слабо улыбнулся контрразведчик.
– Вы можете убить любого человека на Земле…
– Не убить – нейтрализовать.
– Какая разница? Человек был космонавтом – стал строителем, а расстрой эти упыри свадьбу отца и матери Кеши, он и вообще не появился бы на свет, так?
– Так.
– Вот видите. И вы после этого хотите, чтобы я вам помогал?
– Хотим, – серьезно кивнул Максим. – Когда вы лучше узнаете мир и наши цели, вы согласитесь. Кстати, не перейти ли нам на «ты»? Мы почти одногодки. Не возражаете?
Стас кивнул, остывая.
– Лучше бы я разбился к чертям собачьим, чем узнал истинное положение вещей! Как можно жить в таком текучем и непредсказуемом мире?
– Еще как можно. Тем более абсолютнику, который сам волевым усилием может управлять процессами Вселенной.
– Я этого не ощущаю.
– Все еще впереди.
– А вы… ты тоже абсолютник?
– Нет, к сожалению, но моя милисса защищена особым контрагентным «файлом». Меня как бы нет совсем, «волчицы» не знают о моем существовании и о линии рода.
– Но обо мне-то они знают? Значит, могут в любой момент… э-э, нейтрализовать?
– Наверное, могут, но не станут этого делать. Во всяком случае, в ближайшее время. Как абсолютник ты обладаешь трансперсональным восприятием, метасознанием, и нужен маршалессе как реализатор ее планов. Она сделает все, чтобы похитить тебя у нас. Вот почему тебе нельзя пока высовываться и встречаться с друзьями, родными и близкими.
– Хотя бы маме позвонить, успокоить…
– Мы сами позвоним.
Стас посидел некоторое время, глядя на мелькание пальцев Максима над клавиатурой компьютера.
– Кто такие упыри?
– Мы так называем агентов, занимающихся корректировкой реальности, – от слов «устранители препятствий». – А своих «устранителей» вы как называете? Ведь и у вас должна быть подобная команда?
– У нас их несколько: «четверка» – служба оперативного воздействия, «пятерка» – служба кризисного реагирования, «восьмерка», «десятка».
Стас подождал продолжения, спросил:
– Чем же занимаются две последние службы?
– «Десятка» – служба спасения, – нехотя проговорил Максим, глядя на экран.
– А «восьмерка»?
Контрразведчик оторвался от экрана, глаза его на мгновение стали колючими.
– «Восьмерка» – служба ликвидации. Кстати, недавно ею стал командовать сын эвменарха. Не советую с ним ссориться.
– Я ни с кем не собираюсь ссориться.
– Это я к слову. Станислав, мне надо подготовить тренд, займись своим образованием самостоятельно. Дима тебе поможет. Освобожусь, обещаю найти тебе занятие по душе и познакомить с интересными людьми. Идет?
Стас поежился.
– Я чувствую себя лишним… раздвоенность какая-то в душе… и за мной, по-моему, наблюдают твои коллеги, все время кто-то торчит за спиной.
– Тебя просто охраняют. – Максим задумался, побарабанил пальцами по столу. – Что если тебе, пока ты не занят, показать Регулюм? Я попрошу декарха дать тебе проводника.
– Что показать?
– Весь наш Регулюм. Ты ведь не был на других планетах?
– Даже не мечтал. – Станислав с недоверием глянул на собеседника. – Разве это возможно?
– Когда ты разберешься со своими личными возможностями абсолютника, сам сможешь бродить по слоям Регулюма, а пока придется пользоваться скафандром и хаб-генератором. Ну так как, согласен?
Стас почесал затылок, ощущая легкое головокружение и пульсацию ожившей под костями черепа «сливовой косточки», и махнул рукой:
– Согласен!
Он стоял на вершине правильной формы скалы со срезанной вершиной, напоминающей земные пирамиды, и, затаив дыхание, чувствуя необыкновенную легкость в теле, наблюдал за медленным движением ближайших к Урану спутников, стерегущих его кольца. Колец было несколько, все они состояли из глыб льда и камней, и даже с расстояния в десятки тысяч километров – Станислав находился на поверхности одного из главных спутников планеты – Ариэля, – было видно зернистое строение колец. Все они, по словам Димы, сопровождавшего Панова во время экскурсии по Регулюму, когда-то были искусственными сооружениями, своеобразными «арочными садами» уранийцев, но после упадка и исчезновения цивилизации механизмы поддержания «садов» перестали работать, и приливные силы разорвали сооружения, превратив их в кольца из обломков.