Реформатор

Я всегда знал, что Михаил – самозванец, но это не мешало мне поддерживать его. Когда он заявился в мою деревню, сначала никто не воспринял гостя всерьез. Аррал сказал, что Михаил – очень слабый ишиб с небольшим абом, и взял его в ученики. На протяжении некоторого времени пришелец не показывал никаких способностей, но потом что-то случилось. Он стал амулетным мастером. Всякий знает, что делать амулеты – непросто. С одной или двумя функциями – еще куда ни шло, но с тремя и более – невозможно. Слишком много нужно считать. Однако Михаил признался как-то, что за него это делает машина. Я слабо поверил в сказанное: ведь устройства мира Горр были предельно просты. Но гость сумел удивить меня. Он создавал амулеты со многими функциями, которые изменяли ти предметов разными способами. Даже больше: ему удалось заставить свой слабый аб, с помощью которого каждый ишиб управляет ти, казаться очень большим. Михаил скоро стал выглядеть как великий ишиб, а секрет молний, которым он владел, никому не позволял усомниться в этом. Тогда-то я понял, что пришелец далеко пойдет.

Мой вывод оказался правильным. Михаилу не нравилась наша жизнь, и он решил ее изменить. Заручился поддержкой недовольных правлением Миэльса дворян и ишибов, а затем объявил себя принцем Нерманом, племянником нынешнего короля, убиенным во младенчестве. Я не стал ему препятствовать: Нерман так Нерман. И просто стал наблюдать. К моему удивлению, заговор имел успех. Миэльс был свергнут, а Михаил, заняв трон, предложил мне место казначея. Я согласился, рассудив, что это не может открыть моей тайны, которую мне нужно было тщательно оберегать от всех.

К сожалению, спокойно разобраться с делами нам не дали. Соседи, недовольные отменой рабства и появлением новых амулетов, объявили войну. Михаил принял вызов, заключил союз с эльфами, чья страна находилась в упадке, и сумел разгромить объединенные войска двух небольших королевств. Однако могущественная империя Фегрид не спешила заявить о своем миролюбии…

Встречи бывают разными. Неожиданными и запланированными, радостными и деловыми, короткими и длинными. Встреча с королем Томола Гноштом была запланированной, деловой и очень длинной. Она проходила в избушке в небольшой деревеньке, избранной в качестве ставки командования войсками Ранига.

Это была трехсторонняя встреча. Со стороны Ранига присутствовал король Нерман, со стороны Кманта – плененный Нерманом король Раст, и со стороны Томола – уже упомянутый Гношт, союзник Раста.

Что-то символичное было в том, что судьба трех королевств решалась в покосившемся старом доме, на бревнах которого рос мох. Внутреннее содержание этого жилища полностью соответствовало наружному: внутри располагались плохо обработанные скамьи и стол, глиняная печь и земляной пол.

Нерман, он же Михаил, на правах хозяина занимал место во главе стола. Раст и Гношт сидели по обе стороны от него. Переговоры шли вовсю.

– Вот мои условия, – говорил Нерман. – Раниг получает обратно Пурет и Орален. Плюс еще четыре провинции, которые были отобраны у нас за последние пятьсот лет. Кроме этого, мне нужен город Иктерн с прилегающими территориями. Этот город обеспечивает выход Ранига к морю.

Гношт, мужчина небольшого роста с широким лицом, энергично покачал головой.

– Это совершенно невозможно! – ответил он. – Получается, что Кмант теряет три провинции, а Томол – две! А территория Ранига увеличивается вдвое!

– Чего же тут невозможного? – возразил Михаил. – Эти провинции у вас есть? Есть! Вот и отдайте их мне.

Гношт и Раст переглянулись. Странная логика короля Ранига уже не в первый раз смущала их. Как можно вот так просто взять и отдать то, что принадлежит тебе? Тем более что Нерман предъявлял слишком большие требования. Понятно, что он уже почти выиграл войну, но все равно – кто так делает? Пять провинций – это не шутка.

– Твое величество, – осторожно начал Раст, поглаживая свою кучерявую бороду и обращаясь к своему пленителю. – Столько земель берется в качестве контрибуции лишь тогда, когда территории врага лежат в руинах. А наши города целы, у нас еще есть армия, мы можем сражаться, если уж на то пошло.

– Если уж на то пошло, то твое величество сражаться уже не может – ты в плену, – заметил Нерман. – Это раз. Сражаться может король Томола – большей частью своими силами. Это два. Как долго уважаемый Гношт против меня продержится, если учесть, что четыреста эльфов-ишибов, готовых мне служить, уже около Парма, моей столицы? Это три. Но если вам очень хочется обратить ваши города в руины и лишиться остатков армии, то я могу в этом помочь. Это четыре. Вам выгодней отдать мне немного земли, чем сражаться дальше. Это пять.

– Но пять провинций – это не немного! – воскликнул Гношт, воздевая руки к потолку. – Наши предки собирали их по клочкам в ходе войн!

– Вот в ходе войны и потеряли, – рассудительно ответил Михаил. – Все справедливо. К тому же, заметьте, я пока что щажу вас и не ставлю никаких политических условий. Только территориальные.

– А какие политические условия могут быть? – с подозрением осведомился Раст.

– Немедленное запрещение рабства на территории ваших стран, – отрубил Михаил.

– Но это же… это же… немыслимо! – На Раста, ишиба неплохого уровня, напала одышка. – Наша экономика окажется в руинах! Дворянство восстанет! Купцы их поддержат!

– Именно поэтому я пока что не предлагаю вам ничего подобного. Рабство отмените плавно, постепенно. Я вам расскажу – как.

– Что?! Так это все-таки дополнительное условие?! – опять воскликнул Гношт.

– Нет-нет, – поправил его король Ранига. – Просто дружеский совет. Вот смотрите: у вас есть рабство – а у меня его нет. Что получится? Вот скажи, Раст, что?