Шрифт:
Дом был небольшим, с низким, нависающим потолком, с узкими окнами, расположенными буквально в полуметре от земли, с осыпающимися от старости стенами, на которых едва сохранились следы когда-то белой извести, с просевшей кровлей, накрытой почерневшим и местами колотым шифером. По стенам разбегалась паутина трещин, а на рамах окон, словно рыбья чешуя, держались остатки выцветшей краски. Густая пыль на маленьких квадратах оконных стёкол оберегала содержимое комнат от солнечного света, сохраняя внутри мышиный запах и разводы плесени в углах комнат. Таких домиков в этом городке оставалось не много; построенные еще до войны и вырастившие несколько поколений в своих стенах, они исчезали по одному. Словно призраки, они скрывались за ровными рядами нарядных, ухоженных домов, могли внезапно появиться, разглядывая прохожих, своими грязными мутными глазницами окон, и так же быстро раствориться в листве деревьев переулка. Большинство из них были разрушены и уступили место новостройкам, или же, как этот, ожидали своей участи, медленно уходя в землю и разрушаясь.
В том доме было три комнаты: в одной жил студент, в другой жил Ахмет, а в третьей хозяева хранили свои вещи – те, которые было жаль выбросить, но и использовать уже не было потребности, и такого барахла скопилось в комнате множество.
Этот старый ветхий домик на заднем дворе владельцы сдавали постояльцам за небольшую плату. Им было удобно, что у них поселился Ахмет – он ухаживал за садом, подметал двор, выполнял разную несложную работу для хозяев. За эту работу ему иногда платили, а иногда просто не брали с него денег за жилье.
Сами хозяева жили в большом двухэтажном особняке, который скрывал старую постройку своим широким выкрашенным в благородный серый цвет фасадом. Стены были перевязаны затейливым межэтажным карнизом, а главным достоянием были большие пластиковые окна, остеклением которых очень гордился хозяин. Красная железная крыша никак не сочеталась с цветом стен, но хозяин был доволен. До эстетики в городке никому дела не было, и половина домов города глядела в небо красными конвертами.
Ахмет появился в городке лет десять или пятнадцать назад. Сейчас уже никто не помнил, откуда он взялся, да и кому нужно было помнить это ничем не примечательное событие? Для всех стало привычным видеть Ахмета в выходные дни на рынке, где он помогал торговцам выносить ящики с овощами и фруктами, мешки, припудренные мучной пылью, разнокалиберные коробки с разной всячиной со склада на железные, затертые прилавки. Продавцы на базаре громко звали его, растягивая оба слога и распевая его имя, чтобы он подошел и помог донести покупки очередного покупателя до машины. Молчаливый, спокойный, с ясными серыми глазами, довольно крепкий для своих лет мужчина, с густыми черными с проседью волосами, быстро появлялся на зов, складывал мешки, сумки, пакеты на дно обитой фанерой тележки и увозил поклажу на парковку, примыкавшей к бетонному забору рынка, к указанной машине. Он брался за любую работу, и горожане знали, что всегда можно позвать Ахмета, и за небольшую плату он может вымести двор или же починить крышу, убрать в саду листву и сделать обрезку деревьев. Его всегда можно было увидеть здесь, на шумных рядах рынка, толкающего свою самодельную телегу с велосипедными колесами в говорливом потоке людей, или сидящего на тележке в тени карагача у серого табачного киоска.
Конец ознакомительного фрагмента.