Чтение онлайн

Часы на стене спальни показывали половину седьмого утра. Уснуть уже вряд ли удастся. А Лобастый подъедет только к девяти.

Реаниматор встал с кровати, натянул валявшиеся на ковре трусы, прошлепал в ванную, пустил холодную воду и сунул под тугую струю свою коротко стриженную голову. Потом вытер ее полотенцем, поскреб трехдневную щетину, с которой никогда не расставался, регулируя длину при помощи насадки на электробритву, и, приблизив лицо к зеркалу, внимательно всмотрелся в свое отражение.

Глаза в красной паутине капилляров, рожа помятая, на висках выступила ранняя седина. И это в неполных тридцать пять лет!

Нет, что ни говори, а работа в братве по своей вредности и травматизму, как физическому, так и морально-психологическому, заметно опережает многие другие профессии. За исключением разве что до сих пор не вымерших с голодухи, как мамонты, честных ментов да еще космонавтов. Те, в натуре, пашут на износ. А ведь не сделай его судьба нечаянный вираж много лет назад, когда он, на последнем курсе мединститута, по дурости загремел в тюрягу, был бы он сейчас не Реаниматором, а врачом-реаниматором. Тоже, понятное дело, не шибко спокойная работенка, но разве сравнишь с теперешней?..

Умывшись, Леха вернулся в спальню, опять взглянул на часы, стащил с Ляльки, перевернувшейся во сне на живот, край одеяла и без лишних сантиментов звонко хлопнул ладонью по бронзовой заднице.

– Ай, больно же, дурак! – совсем не сонным голоском взвизгнула стриптизерша и, резко перекатившись на спину, схватила подушку и запустила ею в Реаниматора. Леха без труда поймал подушку, небрежно кинул ее на кровать и спросил хмуро:

– И давно ты не спишь, дарлинг?

– Давно. С тех пор как ты разбудил меня своими тарзаньими криками, солнышко.

– Вставай. И не разевай рот без надобности. Мне пора сваливать на работу. Пожрать хочешь? У меня на кухне – как в супермаркете.

– Знаю я вашу работу, господа гангстеры. Нет, есть не буду. Только крепкий кофе и сигарету. У меня по плану сегодня разгрузочный день. С этими дурацкими кабаками я за неделю набрала лишних триста граммов, – совершенно серьезно пожаловалась Ляля. Легким движением рук танцовщица поправила шелковистые, с оставшимися после выступления блестками волосы и по-кошачьи сладко потянулась, выставляя маленькую крепкую грудь. Представ перед Реаниматором во всей своей прелести, призывно склонила голову набок, хитро прищурилась и промурлыкала нечто явно недвусмысленное, облизнув губы кончиком языка.

– Я сказал: подъем. Где ванна, знаешь. Баксы на зеркале, в прихожей. А я пошел жрать. У тебя ровно пятнадцать минут.

Леха развернулся и двинулся по коридору на кухню. Не успел он заварить кофе и справиться с первым бутербродом, как со стороны двора-колодца, куда выходило окно кухни, трижды подряд призывно прозвучал автомобильный гудок. Это был джип «БМВ» Лобастого, последний писк моды и новая «рабочая» тачка их спецбригады. Братва приехала почти на час раньше договоренного срока, а это значит, что требуется срочное вмешательство.

Чертыхнувшись, Реаниматор затолкал в рот кусок холодной буженины с горчицей, отодвинул от себя чашку с дымящимся капуччино и, жуя, направился в ванную, откуда сквозь шум душа слышалось безмятежное мурлыканье наслаждавшейся теплыми ласкающими струйками воды Ляли. Придется соске сваливать, натянув шмотки на мокрое тело.

– Братва приехала! Вылезай, в темпе! – рявкнул Леха, ввалившись в просторную ванную комнату и приоткрыв полупрозрачную дверь душевой кабинки.

– Ой, мамочка… Ну ладно, пупсик, я мигом, – недовольно отозвалась стриптизерша. Быстро чмокнув Реаниматора в щеку, выключила душ и прошлепала мокрыми ногами по бирюзовому кафелю.

Засовывая извлеченный из тайника в мусорном ведре пистолет за ремень джинсов, Леха вдруг вспомнил, как прошлым летом был с братвой по делам в одном из ночных клубов Москвы и случайно нарвался на проводимый в ту ночь эротический конкурс «Мисс Мокрая Майка». Зрелище оказалось занимательным.

Удачный повод выяснить, причастен ли Саша Мальцев к тройному убийству и угону грузовиков или налет все-таки осуществлен по инициативе самого фиксатого отморозка, представился Тихому очень скоро. Буквально на следующий день после просмотра телепорнухи с Масюлевич ему позвонил один из лидеров гатчинской группировки, Пузырь, и неожиданно пригласил на свадьбу. Приглашение, да еще такое «горячее», за несколько часов до начала церемонии, оказалось для Тихого полной неожиданностью. Тем более что с бывшим валютчиком и фарцовщиком Пузырем его никогда не связывали не то что приятельские, но даже деловые отношения. Пару раз встречались мельком, обменивались кивками. Однажды, столкнувшись нос к носу в ресторане «Прибалтийской», обменялись рукопожатием. И вдруг такое радушное приглашение. К чему бы это? В случайности Тихий давно не верил.

– А кто еще из уважаемых людей будет, Боренька? – выслушав Пузыря, поинтересовался Тихий.

– Все будут, Олег Степаныч. Договаривались сугубо в мужской компании, – подтвердил предположения криминального патриарха гатчинский новобрачный. Значит, понял Тихий, удачно подвернувшуюся свадьбу авторитетного братилы решено было совместить с давно зреющим сходняком главарей питерских группировок. И Шурик Мальцев там будет наверняка… Что ж, раз его, старейшего из паханов, до сих пор не отошедшего от дел, соизволили пригласить, это может означать одно из двух: либо подтверждение незыблемости позиций Тихого в городской иерархии и знак признания его прошлых заслуг, либо… предварительная договоренность о разделе его наследства между волками помоложе уже состоялась, и почтенного седобородого дедушку мягко и ненавязчиво попросят добровольно уйти «на пенсию». Дескать, живи, отец, с миром, тихо и безмятежно.

Если дело обстояло именно так, то сразу становился понятным двойной смысл мочиловки под Новым Изборском и угона фур с контрабандными спиртовыми заводами. Хрен с ними, с деньгами. Хотя кусок эти твари оторвали жирный – больше четырех лимонов. Это было не что иное, как заочное предупреждение ветерану. Дескать, слаб ты стал для таких гамбитов, Тихий. Истекло твое время. А если дедушка не уйдет добром на своих двоих, то очень скоро его, непонятливого, торжественно и солидно, с подобающими заслуженному человеку почестями, вынесут на руках под звуки шопеновского марша.

Отказываться от такого приглашения ни в коем случае нельзя. Даже если ты серьезно болен и лежишь в постели с температурой под сорок. Поэтому Степаныч как можно естественнее разыграл сдержанное удивление, поблагодарил Пузыря за приглашение на свадьбу и пообещал в назначенное время прибыть к популярному у братвы Троицкому храму. Именно в нем должна была пройти церемония венчания гатчинского авторитета и его суженой.

Краем уха Тихий слышал, что один из священников, ранее служивший в этом храме – кажется, отец Павел, – сейчас окормляет паству на острове Каменном, в затерянной среди вологодских лесов и закрытой для доступа родственников тюрьме для пожизненно осужденных, тюрьме особого назначения. Отпускает, значит, грехи тяжкие раскаявшимся серийным убийцам типа Чикатило, религиозным душегубам вроде главаря секты сатанистов Каллистрата и маньякам-педофилам, таким, как Стахов. Неужели подобная гниль рода человеческого, брезгливо думал Тихий, вообще способна раскаяться?!