Развод
Шрифт:
— Пока, Ань, — кивает с улыбкой Гордей. — И спасибо тебе. И за… — он кивает на Сабурова, пытающегося оттереть пену салфетками чуть дальше за колонками диджея, — тоже спасибо.
Она разворачивается, чтобы уйти, но тут слышится голос Сабурова.
— Эй, звезда Мишлена, а ну подожди, — он идёт к нам. — Ты же спасла меня, я должен поблагодарить.
— Да я… — Анна смущённо опускает глаза.
— Давай без этого, ладно? Я сейчас заеду переодеться, а ты подождёшь меня, хорошо? А потом мы поедем в кафе и поболтаем.
Анна скромно кивает, а на щеках у неё вспыхивает румянец. А потом они с Сабуром вместе уходят.
— Мне сейчас показалось, или… — Гордей смотрит на меня, сведя брови.
— Нет, тебе не показалось, — смеюсь в ответ. — Они друг другу понравились.
— Что ж… — он обескуражено пожимает плечами. — Если из них получится пара, то это будет самая странная пара, что я видел.
Риту забирает полиция. Торт оказывается очень вкусным, а праздник, несмотря на попытки его испортить, великолепным.
Мы обнимаем друг друга и танцуем под нашу любимую песню. И так хорошо становится на душе, мирно так, тихо.
Мы справились. Смогли. Залатали ту трещину, которая разделила нас. Будто в награду, после стольких тщетных попыток, судьба подарила нам с Гордеем второго ребёнка. Это оказался мальчик, как и предположил Сабур. Мы назвали его Геннадием в честь моего папы.
Вика пошла в первый класс. Учёба давалась ей легко, и у неё было много времени, чтобы проводить его вместе с маленьким братом, от которого она была просто в восторге.
Риту подвергли экспертизе и назначили принудительное лечение. Сабур и Анна действительно начали встречаться, а потом поженились. Сильной дружбы у нас не вышло, но иногда мы встречались на тематических мероприятиях и вполне дружно проводили время.
Когда Гена немного подрос, Гордей предложил мне активно войти в бизнес и взять на себя руководство продвижением сети. Признаться, идея мне эта очень понравилась.
Секретарша Гордея Лиза уволилась и устроилась к нам… няней! Сказала, что всегда мечтала работать с детьми, но когда-то родители убедили её пойти учиться на делопроизводителя.
“Ненавижу бумажки. Аж голова гудит от них. Детки — другое дело” — сказала она, едва взяв Гену на руки.
Наша семья возродилась. Мы оказались сильнее обстоятельств, сильнее разлуки. Развод, как бы больно это не звучало, оказался лекарством для нашей любви. Горьким, неприятным, но нужным для нас в тот момент. Он помог нам научиться ценить свою любовь.
Конец