Разведена и очень опасна
Шрифт:
– Вина, – утвердительно кивнула я головой.
– А может, что-нибудь покрепче?
– Я же сказала, что я хочу вина.
Колесник взял бутылку и налил мне полный бокал вина, а себе рюмку водки. Подняв свою рюмку, он игриво мне подмигнул и снова просверлил взглядом.
– Ты что так на меня смотришь? – спросил он как-то задумчиво.
– Как?
– Тебя удивляет, что я на разливе? Воспринимай это нормально. Я велел официантам нас не тревожить. Все сделаем сами – и нальем, и нохаваем, и поговорим. Ну что, давай выпьем. За встречу. Черт знает, сколько не виделись. Я и не думал, что ты будешь так выглядеть.
– Как?
– Слишком хорошо, я теперь даже не знаю, с кем именно мне предстоит говорить, с потрясающей женщиной или с моим противником.
– А с чего ты взял, что я твой противник?
– Сначала твой брат, а затем ты… Не помню, чтобы когда-нибудь у нас получалось жить в мире. Ладно, давай не будем о плохом. Я думаю, мы больше не будем противниками. Я хочу выпить за нашу встречу. Мы с тобой не так часто видимся.
– За встречу. – Я сделала несколько глотков моего любимого красного терпкого вина и поставила бокал на стол. Откинувшись на спинку стула, я обвела глазами чересчур шикарный стол и отметила про себя шаловливую искорку в глазах Колесника. Наверно, он хорошенько выпил, пока ждал моего приезда. – У меня брата чуть было не убили, – произнесла я каким то глухим голосом и допила вино.
– Я слышал про это.
– Он сейчас в реанимации, но прогноз врачей хороший. Сказали, что родился в рубашке. В очередной раз.
Короткие быстрые взгляды Колесника в мою сторону выдавали его. По всей вероятности, моя сексапильная внешность впечатлила его куда больше, чем то, что я сообщила о брате, да и выпитая водка дала о себе знать – мысли Колесника были направлены в совершенно другую сторону. Он смотрел на меня так, словно уже сунул руку под платье и его рука уверенно там себя чувствовала.
– Ты слышишь, что я тебе говорю? – Я попыталась вернуть его к интересовавшей меня теме.
– Слышу. Ты мне так говоришь о своем брате, словно открываешь Америку. Я знаю, что в него стреляли и раньше. Насколько я помню, его взорвали в собственном джипе несколько лет назад. Он чудом остался жив. А после джипа он сел на инвалидную коляску, отошел отдел и передал все дела тебе.
– После этого прошло несколько лет. В него стреляли опять.
– Непонятно, кому он нужен…
– Как это? – опешила я.
– Я говорю, кому нужно в него стрелять, если он отошел отдел. Уж если кому-то твой клан и стоит поперек горла, то этот кто-то должен стрелять в тебя. А зачем убивать твоего брата, я понять не могу. Ведь он же теперь инвалид. Я Евгения уже давно не видел. Последний раз, когда он ходил на своих ногах и прекрасно себя чувствовал. А вообще я его уважаю. Чисто по-мужски уважаю. Сел в инвалидную коляску и не захотел, чтобы пацаны его жалели в новом обличье, и передал все дела тебе. Это достойно уважения. Так что, если ты хочешь у меня спросить, кто в него стрелял, я сразу могу ответить – не знаю и не просто не знаю, я даже не могу себе представить. Не понимаю, и все тут!
Кто его мог заказать, если он никому не мешает?! Уж если кто сейчас всем и заправляет, то только ты. Может, он с каким-нибудь инвалидом поругался и тот захотел ему отомстить?
– Что? – удивилась я.
– Я говорю, может, он с каким инвалидом поругался и тот решил ему отомстить? Я имею в виду, что может это просто бытовуха? Два равноценных что-то между собой не поделили, и один решил другого шлепнуть?
. Это уже была издевка. Я спокойно поднялась со своего места и отвесила Колеснику пощечину. Затем также спокойно села, взяла бутылку вина и налила себе полный бокал.
– Никогда не смей называть Женьку инвалидом! Понял? Никогда?! Называй этим словом кого угодно, но только не моего брата!!!
Я попыталась взять себя в руки и хоть как-то успокоиться. Колесник мрачно улыбнулся и одарил меня все тем же надменным взглядом.
– На первый раз прощаю, – злобно произнес он, достал из кармана стодолларовую купюру, свернул ее трубочкой и принялся нюхать кокаин. – Но это на первый раз. Если ты еще раз позволишь себе такое, останешься без руки. Кокса хочешь?
– Не увлекаюсь.
– А зря. Хорошая привычка. Если ты думаешь, что я этим увлекаюсь, то это напрасно. Я не увлекаюсь. Я просто балуюсь.
– Все начинается с баловства, а заканчивается понятно чем.
– У кого-то этим заканчивается, а у кого-то все только начинается.
– Неожиданно Колесник сузил глаза и резко изменил тон: Ладно, хорошо ходить вокруг да около. Я хочу знать, для чего мы здесь собрались. Ты сказала, что нам необходимо встретиться, что встречу нельзя переносить. Я согласился. Не могу же я отказать красивой женщине. Теперь ты говори, для чего мы здесь собрались.
– Хорошо… – Я перевела дыхание. – Хорошо… Я приехала сюда, чтобы сказать тебе о том, что я хорошо знаю, кто пытался на этот раз убить моего брата.
– Ну и молодец, а я здесь при чем?
– При том, что это был ты.
– Что?
– Человек, который заказал смерть моего брата, это ты!!!
Глава 3
Мои слова произвели на Колесника именно то впечатление, на которое я и рассчитывала. Он нервно ухмыльнулся и чуть не уронил на пол вилку.
– Ты за свои слова отвечаешь?
– Отвечаю.
– Если ты приехала сюда для того, чтобы я слушал твои наезды, то ты зря это сделала. К тому, что стреляли в твоего брата, я не имею никакого отношения. Я уже говорил тебе о том, что я калек не стреляю. Калеки – уже и так обиженные жизнью люди. Они по жизни обижены. Зачем же их еще наказывать?!
При слове «калека» мое лицо исказилось болью, но на этот раз я не подняла на Колесника руку. Он уловил мое потаенное желание и был готов к тому, чтобы дать мне отпор. Я это увидела по тому, как напряглось его лицо.