Чтение онлайн

Потом он вышел в коридор и исчез в своей комнате. Послышался тихий стук закрываемой двери. Ключ щелкнул в замке. Марго несколько секунд стояла, глядя на полутемный пустой коридор и чувствуя у себя на лбу легкую щекотку при воспоминании о прикосновении губ Малькольма Мура.

«Ох, не сходи с ума! Недоставало тебе только влюбиться, как школьнице, в обнищавшего гида по прошлому. Он все равно слишком стар для тебя и считает, что ты сделала глупость, согласившись на это пари. Кроме того, с тебя и так хватит сердечной боли из-за Билли Папандропулоса, чтобы навсегда закаяться и думать о мужчинах».

Она закрыла свою дверь и заперла ее, чувствуя, как под ее веками набухают горячие слезы. Ей не хотелось, чтобы Малькольм Мур считал ее глупой. Ей хотелось доказать ему — и всем прочим, — что она в состоянии справиться с этой работой. Делать ее, и делать хорошо.

Она лежала без сна до глубокой ночи, вслушиваясь в громыхание карет и фургонов по грязным лондонским мостовым и вздрагивая от свистков паровозов. И все время, пока она так лежала, Марго сокрушенно гадала, каким был бы вкус этого поцелуя на ее губах.

Будний день в Лондоне завораживал.

Малькольм договорился об аренде небольшой квартиры в западной части Лондона, невдалеке, через несколько улиц, к востоку от Гросвенор-сквер, чуть восточнее ультрафешенебельного Гайд-парка в районе Мейфэр Вест-энд, как сказал Малькольм, был тем самым местом, которое около десяти тысяч человек, принадлежащих к британскому «обществу» (примерно полторы тысячи семей), избрали в качестве своего постоянного места жительства в Лондоне. Дома были роскошны, но их архитектура удивила Марго. Большинство из них были скорее секциями многоквартирных зданий, чем отдельными особняками. Чудовищно длинные каменные и кирпичные фасады занимали целые городские кварталы и разделялись на отдельные «дома», принадлежащие каждый одному состоятельному семейству.

— Таков закон, — объяснил Малькольм, — принятый после Великого пожара 1666 года. Не только более огнестойкие материалы, но и сам план застройки были предписаны законом, чтобы облегчить борьбу с распространением еще одного подобного пожара.

— Насколько ужасен был тот пожар?

Малькольм тихо ответил:

— Выгорела бОльшая часть Лондона. Лишь небольшой уголок столицы уцелел. Одним из благих последствий этого пожара было то, что он, видимо, уничтожил очаги чумы, поскольку с тех пор больше не было ни одной эпидемической вспышки этой болезни. Холера, с другой стороны, все еще остается серьезной проблемой.

Марго глазела в безмолвном восхищении на длинные, сочно окрашенные фасады, безупречно чистые тротуары, на леди, подсаживаемых ливрейными лакеями в экипажи, чтобы отправиться наносить утренние визиты. Они были великолепны в своих тяжелых шелках, мехах и роскошных шляпах с перьями. Марго вздохнула, с болью вспомнив о своем костюме воспитанницы благотворительной школы и коротко стриженных крашеных волосах, но не позволила, чтобы это испортило ей удовольствие смотреть, как «настоящая жизнь» проходит рядом.

— Мы находимся достаточно далеко от центра Мейфэра, — сказал ей Малькольм, как только они расположились в шестикомнатной квартире, — чтобы остаться незамеченными в наших более скромных нарядах, но достаточно близко от него, чтобы избежать грязи и преступности Ист-энда и позволить мне продолжать играть свою роль независимого джентльмена.

— Вы уже бывали тут прежде?

— В Этой конкретной квартире — нет, не бывал, но вообще в этом районе — да. Я предпочитаю поселять моих клиентов-туристов здесь, а не в гостинице, если только они сами не настаивают на обратном. Жить на квартире, покупая овощи и рыбу на рынке, — это дает лучшее ощущение здешнего быта. Распаковывайте ваши вещи, мисс Смит, и мы приступим к нашей работе.

Он поручил Джону нанять экипаж и лошадей на неделю и договорился с хозяйкой, чтобы съестные припасы были доставлены им от торговца с хорошей репутацией. Когда заказанные продукты прибыли, он показал Марго, как приготовить завтрак в английском стиле для выезда за город.

— Мы поедем за город? — радостно воскликнула Марго. — Вправду, что ли? Малькольм улыбнулся:

— Вряд ли это будет то, что вы подумали. Упакуйте для меня твидовый костюм, пожалуйста. Вот так, большое спасибо. И захватите вот эти брюки, эту широкую рубашку и пару ботинок для себя. Да, вот этих. Для вас как разведчицы одним из самых полезных знаний будет умение обращаться с лошадьми. Я собираюсь поучить вас верховой езде.

Единственная лошадь, на которой Марго когда-либо приходилось сидеть верхом, была деревянной лошадкой на карусели, когда в их штате проходила ярмарка. И то это случилось лишь однажды, потому что ее соседи прихватили ее туда вместе со своими детьми из жалости к ребенку, отец которого тратит большую часть своего заработка на выпивку, а то и на что-нибудь похуже.

— Я ничего не понимаю в лошадях, — с сомнением в голосе сказала Марго.

— Вы научитесь. — Веселая улыбка Малькольма сгладила намек на угрозу, содержащийся в этих словах.

Лошади, которых нанял Джон — всего их было четыре — делились на две отдельные пары. Пока Джон расправлял вожжи на упряжных лошадях, Малькольм объяснил, чем они отличаются.

— Вот эта пара — кобы, коренастые сильные упряжные лошади, на которых перевозят грузы. Это не самый изящный экипаж, который можно было нанять, но он красивый и очень подходящий для той роли, что я здесь играю.

— Как он называется?

— Двухосный бругхэм с жестким верхом, — он постучал костяшками пальцев по потолку кареты, — что поможет вам незаметно переодеваться. Это семейный экипаж восьмидесятых годов девятнадцатого века, очень респектабельный.

— А эти две лошади, что привязаны сзади? — Они были намного стройнее плотно сложенных упряжных лошадей.

— Это хэки. Самые распространенные лошади для верховой езды, куда менее дорогие и красивые, чем охотничьи, но управлять ими намного проще, и их можно взять в аренду за гораздо более скромную сумму тем, кто не желает кормить лошадь круглый год, платить за стойло, за конюха, за услуги кузнеца…

— Это дорого, да?

— Очень. Вот почему платные конюшни делают такие хорошие деньги, предлагая напрокат лошадей и экипажи.