Разрывая душу
Шрифт:
И не только круги. Он полностью меня исправит, сделав неузнаваемой. Мотнула головой, отпуская ситуацию и приступила к омлету.
– О, милая, – через минуту восхитилась мама. – Нас ждёт совершенно замечательный день!
Маникюр, педикюр, болезненная эпиляция каждого кусочка тела – о большем и мечтать нельзя. Еле сдержалась, чтобы не простонать в голос. Впрочем, побывать вне пределов этого дома тоже хорошо. Так что грех жаловаться. Я справлюсь. У меня и выбора-то нет.
Примерно через час мы с мамой сидели на заднем сидении машины, выезжая за ворота, на пути в её любимый салон красоты. Не могу сказать, что подобного рода вылазки я ненавидела. Нет. Побывать в реальном мире, заглянуть за кулису жизней обычных трудящихся людей, было для меня, как глотнуть свежего воздуха. Мне нравилось слушать разговоры между собой щебетавшего о пустяках персонала. Я, в отличие от моей мамы, была молчаливым клиентом и, по большей части, девушки сами со мной говорили, делясь подробностями свой простой, а иногда и не очень, жизни. Мне это безумно нравилось. Я ловила каждое их слово, сострадая или радуясь тем или иным событиям, волновавших их сознание. Словно для меня разом открывались маленькие окошечки в другой, абсолютно не контролируемый мир. И как же мне хотелось пожить в таком мире! Хотя бы денёчек!
Через два часа мы вошли в красивую приёмную, и мама за пару минут дала указания по поводу меня улыбающейся и очень внимательной, встретившей нас девушке-администратору, с двумя глубокими ямочками на щеках.
А после всё закрутилось в водовороте ощущений. Антицеллюлитный массаж. Дурацкая эпиляция. Выщипывание бровей. Маникюр и педикюр. Укладка волос. И всё это под приятную музыку познания жизни других людей. Я почти радовалась, если не вспоминала для какой цели со мной всё это вытворяют…
С мамой мы встретились лишь на укладке. Она дала чёткие указания по поводу моей причёски и макияжа и, сияя, словно бриллиант, удалилась к своему мастеру. Мне туго стянули волосы в высокую витиеватую шишку и шёпотом повосхищались, что моей коже не нужно много косметики, добавив тон, чуточку румян и прорисовав жирные стрелки на глазах. Губы сделали телесного цвета. Ну хоть не ярко-красный, как на губах у моей мамы. Блин, но всё равно в зеркале я себя не узнавала. Слишком взрослая, утончённая и уверенная в себе. То есть, совсем не я.
Мама была абсолютна довольна результатом, наградив мастеров белоснежной улыбкой и добавив к ней щедрые чаевые. Чем порадовала и меня. Впрочем, она никогда не была жадной, если выполненная работа соответствовала всем её первоначальным требованиям.
Я покидала салон с долей тоски и начинающего бить током волнения. Чем ближе становился вечер, тем сильнее я боялась официального знакомства с мужчиной, за которого мне предстоит выйти замуж. И самое противное то, что я уже начала думать о брачной ночи с ним… Почувствую я хотя бы капельку желания того, чтобы меня лишил девственности именно он? Будет ли мне сильно противно или терпимо?
Тридцать восемь лет! Почти двадцать лет разницы… Бли-и-ин! Как же это ужасно!
По дороге домой мы заехали в ателье, и мама, попросив подождать её две минуты в машине, вернулась через пятнадцать с двумя чехлами наших нарядов. Я от скуки успела сделать селфи и отправить фото Ваське, получив в ответ огромный стикер с обожанием-сердечками в глазах. Следом она отправила текстовое сообщение: “Ты нереально крута! На приёме все мужики лягут к твоим ногам! И в платье не забудь мне отправить фотку! Я жду!”. Я, смеясь, отправила ей стикер с языком. Обожаю её. И очень счастлива, что она есть в моей жизни, хотя бы, на расстоянии.
– Милая, платье – просто нет слов, – сообщила мама, как только машина тронулась с места. – Ты покоришь все мужские сердца.
– И они грохнутся к моим ногам, – страшным голосом произнесла я и хихикнула.
– Что, прости? – нахмурила она ровные брови.
– Ничего, – улыбнулась я. – Спасибо за всё, мам.
– О, не за что дорогая, – сжала она в своей руке мои пальцы. – Это всё только ради тебя. Чтобы ты была счастлива.
Кто бы ей объяснил, что счастье для каждого человека заключается совсем в разных вещах.
В общем, в назначенный час я была готова спуститься к родителям, ожидавшим меня в холле. Но прежде я установила на тумбочку телефон и сделала фото в полный рост, затем отправив его Васе.
“Шик! А открытая спина – ммм…мням! Чёрный цвет тебе очень идёт! Божечки! Ты нереально красивая! К чёрту мужиков – выходи за меня!!!”
“Готовь белого коня и мчи ко мне навстречу)) А мне пора бежать, пока злой дракон не рассвирепел) Целую)”
“Удачи, Злат))) Держу за тебя кулачки, чтобы твой избранный оказался супер-пупер секси!”
Да, было бы хорошо. Но я сомневаюсь… Тридцать восемь лет!
Наша машина остановилась у играющего разными огнями заведения.
Мой звёздный час…
Боже! Как же трясутся поджилки!
Правда, примерно через час меня отпустило. Думаю, мне помог бокал шампанского. И что самое странное, чего я точно не ожидала, мне вполне понравилось общаться с теми людьми, с которыми меня знакомили родители. Хоть и выглядели они все как один – претенциозно-шикарно, личностями оказались разными и по-своему милыми. Правда, меня не покидало лёгкое ощущение лжи… Особенно наблюдая за тем, как общаются мои родители. Папа улыбается шуткам, шутит сам, приобнимет маму. И не единого тяжёлого взгляда в её сторону. Впрочем, мама и не давала повода, играя роль вышколенной леди и примерной жены. И я видела по её глазам, что эта роль ей нравится. Нет – она испытывала восторг от неё! Что ж, её музыка счастья заключается именно в этом.
И тут папа расправил плечи ещё сильней, улыбнувшись двигавшемуся в нашу сторону высокому мужчине. Мама ущипнула меня за предплечье и незаметно для отца выразительным взглядом указала мне на него.
Он. Это он. Мой будущий муж во всей своей красе…
Блин, да он и правда хорош. Выглядит, максимум, на тридцать пять.
Небольшая паутинка морщинок у глаз, очень живых, с блеском ума, от доброй, с ноткой загадочности, улыбки. Он, словно настоящий, в отличие от многих здесь, в том числе – в отличии от моего собственного отца, и в тоже время от него сквозит аура таинственности… Их вообще с моим папой сравнить нельзя, пусть они и близки по возрасту.
Вот не зря Вася держала за меня кулачки.
Пока я разглядывала своего суженого, он успел крепко пожать руку моему отцу и оставить номинальный поцелуй у щеки моей мамы, а затем его взор обратился ко мне…
Взгляд прямой, оценивающий, с нотками искреннего интереса и окутывающий своей темнотой…
Блин! Меня опять прошиб мандраж! Да такой силы, что я не выдержала взгляда и опустила глаза на черный клатч в своих руках, замок которого я, оказывается, терзала ногтем.
– Наша дочь – Злата, – коснувшись пальцами моих лапоток, сообщила мама. – Изменилась неузнаваемо, правда?