Чтение онлайн

Я не знаю, что заставило меня говорить. Почти год, что я жила в особняке, я не говорила столько правды о себе, чем в это утро. Я тоскую по дому, и, говоря с незнакомым мне человеком, я бут-то туда возвращаюсь. Рид смотрит на меня, и я вижу зеленый блеск в его глазах. Этим он похож на своего брата. Они оба живут в мире своих мыслей. Он долго смотрит на меня, а затем говорит:

– Скажи «Смешно».

– Что?

– Слово «Смешно» - настаивает он – Скажи.

– Смешно.

– Абсолютный призрак – говорит он, качая головой, и занимает место за своим рабочим столом. На самом деле это стол для пикника со скамейками.- У тебя взгляд такой же, как у первой жены моего племянника. У тебя даже голос тот же. И слово «смешно» было ее любимым словом. Все было «смешно», вирус, попытки вылечить его, мой брат.

– Ваш брат точно смешен – соглашаюсь я.

– Я хочется называть тебя Роуз – говорит он с убеждением, вертя отверткой на заднике старых часов.

– Пожалуйста, не надо – прошу я – Я знала Роуз. Я была там, когда она умерла. Мне кажется это жутким.

– Жизнь, жуткая - говорит он – Дети, умирающие в двадцать лет, жуткие.

– Не смотря ни на что, мое имя Рейн – говорю я.

Он кивает мне, чтобы я села за стол напротив него, я сажусь, избегая серой лужи чего- то на скамейке.

– Но все равно, что это за имя Рейн? – спрашивает он.

– Это река – говорю я.

Я переворачиваю болт и пытаюсь поставить его кверху шляпкой. Мой отец так делал для меня и моего брата. Мы ставили их, начиная с верхней лестницы, а потом, дотрагиваясь пальчиком до одного, они падали друг за другом. Он всегда был первым. Это было что-то вроде соревнования.

– Или это было рекой, когда-то давно. Она бежала от Нидерландов до Швейцарии.

– Я уверен, что она все еще бежит туда – говорит Рид, наблюдая, как вращается болт под моими пальцами и падает. – Мир все еще существует, просто им удобнее, чтобы вы думали, что его нет.

Хорошо, возможно он и правда, безумен. Но мне все равно. Линден прав. Рид не задает много вопросов. Он тратит остальную часть утра, заставляя меня, напряженно трудится, он не говорит мне, что это, но я это делаю. Я могу сказать с уверенностью, что это старые часы, которые я должна сделать новыми. Он иногда проверяет меня, но проводит большую часть времени снаружи, лежа, плашмя под старым автомобилем, или внутри него, чтобы завести двигатель, который только брызгает и пускает черное облако через выхлопную трубу. Он скрывается в сарае еще большего размера, который находится чуть выше, позади дома. Он более заросший, как бут-то он построил его специально, чтобы скрыть то, что внутри. Но я об этом не спрашиваю.

Все дни похожи друг на друга, и следующий день и следующий. Я не задаю вопросов и Рид этого не делает. Он дает мне задания, и я их выполняю. Одна часть за один раз. Я до последнего не знаю, что я собираю. Я наблюдаю за ним. Он проводит много времени под машиной или в том сарае за закрытой дверью.

У меня не было особого аппетита. Самой безопасной едой на его кухне, были яблоки. Это единственное, что я могла бы съесть. Они не ультра - зеленые или красные, какие были в особняке. Они пестрые, испорченные и мучнистые, я думаю, фрукты, которые растут сами по себе, и должны быть такими. Они более естественные.

На четвертое утро, когда я поднимаюсь с кровати, я замечаю, что головокружения и бликов света больше нет. Боль в моем бедре притупилась, и швы начали рассасываться.

– Я думаю, уехать завтра – говорю я Риду, сидя за рабочим столом друг напротив друга. – Я чувствую себя намного лучше.

Рид берет лупу и смотрит на какое-то устройство – двигатель я думаю.

– Мой племянник все устроил для этой поездки? – спрашивает он.

– Нет – говорю я, прочерчивая пальцем вокруг горлышка банки, заполненной грязью и винтами. – Это не было частью соглашения.

– А мне кажется, что это не так – говорит Рид – На моего племянника это не похоже. Больше похоже на то, что вы убегаете.

История моей жизни. Я не могу этому возразить, поэтому я просто пожимаю плечами.

– Все будет хорошо – говорю я – Он знает, что нет никакой причины волноваться обо мне.

Рид мгновение смотрит на меня, сморщив лоб и подняв брови, прежде чем вернутся к своей работе.

– Факт, что ты здесь, говорит о том, что он волнуется о тебе – говорит он – Ясно одно, он не хочет, чтобы ты была рядом с его отцом.

– Вон и я просто несовместимы, – говорю я.

– Позволь мне предположить – говорит он – Он пытался что-то сделать с твоими глазами, для эксперимента. – Он с такой страстью говорит слово « эксперимент», что я смеюсь.

– Близко – говорю я.

Он прекращает работать, наклоняется вперед и смотрит на меня так пристально, что я не могу отвести глаз – Никакой катастрофы не было, не так ли? – спрашивает он.

– Что у вас в сарае? – задаю я встречный вопрос. Время вопросов началось.

– Самолет – отвечает он – Держу пари, ты подумала, что их больше не существует.

Верно, их практически не осталось. Большинство людей не знают, как ими управлять, они не знают, что такое полет на самолете. Большая часть грузов транспортируется грузовиками. Но у президента и избранных богатых людей, они есть и для работы и для досуга. Вон мог иметь такой, если бы захотел. Но я предполагаю, что то, что Рид называет самолетом, не иначе как куча разных запчастей, собранных вместе. Я смотрю на стол. Он ответил на мой вопрос, а теперь он ждет, что я отвечу на его.

– Вон использовал меня, чтобы найти противоядие – отвечаю я – Что-то в моих глазах заинтересовало его. Что-то вроде мозаики или еще что-то. Его трудно понять.

Тогда во мне было столько лекарств, что я думала, что потолочная плитка пела мне. Тогда дни казались слишком яркими, но теперь оглядываясь назад – память, бут-то потерялась, в конце длинного коридора. Я не могу вспомнить большую часть из всего этого.

– Не похоже, чтобы мой племянник такое позволил – говорит Рид – Не пойми меня превратно, бедный мальчик все еще, как кролик за пазухой у льва.