Чтение онлайн

Когда я поднялся на борт "Лорелеи-3", миссис Фанчер не оказалось там, где я оставил ее лежать и наполовину ожидал застать, возможно, и мертвой, несмотря на заверения Зигги. Предсказание результатов попадания пули в человеческое тело не относится к числу точных наук. Тем не менее, женщина оказалась как нельзя более живой. Она восседала на верхней ступеньке трапа, ведущего на камбуз, откуда можно дотянуться до емкости с бумажными полотенцами, закрепленной на ближайшей перегородке. Кусок полотенца, завернутый за воротник блузки, лежал у нее на плече, защищая одежду от кровяных пятен, к голове она прижимала пропитавшийся кровью тампон.

– Кажется, кровотечение прекратилось, - не оборачиваясь, промолвила она.
– Перевяжите меня, пожалуйста, только осторожно. Учитывая количество одежды, которую вы мне оставили, я не могу позволить себе перепачкать ее в крови: она чрезвычайно трудно отстирывается.

Я протиснулся мимо нее - причем она не сделала ни малейшей попытки облегчить мне эту задачу - и взял на камбузе аптечку первой помощи и чистую салфетку. Салфетку смочил под краном. Затем повернулся и обнаружил, что она пристально наблюдает за мной. Зрачки ее красивых, загадочных карих глаз, были в точности одинакового размера, что с точки зрения медицины почитается хорошим признаком.

– Ощущаете головокружение, двоится в глазах?
– спросил я.

– Только головную боль. На мгновение меня просто оглушило, я никогда по-настоящему не теряю сознания. Полагаю, вам удалось поймать девчонку, которая стреляла. Сейчас она вряд ли в состоянии быстро бегать.

– Вы ее видели?

– В последнее мгновение. У этой особы нелепейшее имя. Зигги.

– Вы меня разочаровываете. Помогали измываться над девушкой, травмировали ее на всю оставшуюся жизнь, и после этого заявляете, что понятия не имеете, кому может прийти в голову в вас стрелять!

– Так она меня узнала? Я считала, что не позволяю себя разглядеть.

– Она узнала ваш голос.

Миссис Фанчер пожала плечами.

– Похоже, я ее недооценила. Современных американских детишек трудно воспринимать всерьез. Им g пеленок вбивают в голову, что им чуть ли не свыше гарантировано право на спокойную, безопасную жизнь, как будто какое-либо божество, наше или ваше, станет беспокоиться о таких пустяках, как их физическая безопасность - разумеется, другое дело их духовное спасение. Но как это подготавливает их к взрослой жизни, к той жизни, которую ведем мы все? Столкнувшись с ужасным открытием, что мир-то оказывается далеко не так безопасен, они зачастую не в силах пережить потрясения. Эта молодая женщина так шумела и суетилась во время допроса... Я и представить не могла, что у нее хватит храбрости мстить, даже если ей удастся меня опознать. Значит, я ошибалась. Что вы с ней сделали?

– А вы как думаете? Разумеется, вернул ей ее оружие и посоветовал в следующий раз целиться получше.

Миссис Фанчер отрывисто рассмеялась.

– И, несомненно, выслушав ее рассказ, считаете меня чистым чудовищем.

– Ну уж это я понял с первого взгляда. Не шевелитесь.

Она слегка склонилась вперед, так, что стоя на камбузе, я мог без труда обработать ее голову. Примерно в дюйме от линии волос гладкую смуглую кожу виска перечеркнула глубокая борозда. Кровотечение и правда прекратилось. Рану я трогать не стал, ограничившись тем, что осторожно обмыл ее по краям и заклеил небольшим пластырем, после чего стер влажной салфеткой кровь, запекшуюся на лице. Собрал перепачканные в крови обрывки бумажного полотенца и выбросил в мусорный ящик под раковиной камбуза, вымыл и повесил сушиться салфетку, отнес на место аптечку первой помощи.

– Полагаю, настроение поужинать в ресторане у вас пропало, - сказал я.
– Придется мне взять инициативу в свои руки и посмотреть, что удастся приготовить из подручных запасов.

Миссис Фанчер осторожно покачала головой.

– Нет, лучше поищите мне пару таблеток аспирина или тайленола, и я живо оправлюсь. Это и правда всего лишь царапина.

Я улыбнулся.

– Просто поразительно, что готовы перетерпеть люди, лишь бы не пробовать мою стряпню.

К числу положительных результатов моего обращения с ее одеждой, без сомнения, относилось и то, что не приходилось ждать, пока она переоденется в подходящий для ужина вечерний туалет. Запив водой из камбуза принесенные мной таблетки от головной боли, миссис Фанчер с моей помощью поднялась на причал и далее, через переходной мостик - на берег. Причем я заметил, что она то и дело беспокойно оглядывается по сторонам.

– Не волнуйтесь. Я попросил малышку повременить со следующей попыткой, пока я окончательно с вами не разберусь.

Она рассмеялась и взяла меня под руку. Мы пересекли большую стоянку и вошли в ресторан. Посетителей внутри оказалось немного, однако, несмотря на скромный свободный наряд Дороти немедленно привлекла внимание всех присутствующих мужчин. Вряд ли кто-нибудь из них заметил пластырь у нее на виске: смотрели они отнюдь не на лицо.

Нам отвели приятный столик у окна с отличным видом на канал, освещенный не хуже городской улицы. Правда, болотистые окрестности причала, которые мы миновали по пути в ресторан, теперь были погружены во тьму. Прямо под нами пришвартовались два лоцманских судна, выкрашенные в характерный оранжевый цвет. Одно из них отошло от причала в тот самый момент, когда мы усаживались за стол. Я слышал, что сопровождение судов разбито здесь на два этапа. В Скеферсе лоцманы из Мэриленда сменяют своих коллег из Делавэра и наоборот. Я заказал еще один мартини, дабы он составил компанию напитку, столь грациозно поданному на яхте, допить который мне так и не удалось.

После того, как официант поставил перед нами бокалы и удалился, я произнес:

– Терпеть не могу посещать рестораны с непьющими дамами. От их печально-укоризненных взглядов способно растаять даже каменное сердце.

Миссис Фанчер рассмеялась.

– Прошу прощения. Я не думала смотреть на вас с укором, хотя моя религия, разумеется, не одобряет употребления спиртных напитков.

– У меня довольно прохладное отношение к религиям. Особенно к тем, что почитают стакан вина ужасным грехом, но не мешают обезобразить лицо симпатичной девушки.

– Ей сделали чистые надрезы остро отточенным лезвием. Роджер знает толк в подобных вещах, - ничуть не смутясь, заявила миссис Фанчер.
– Чтобы устранить шрамы, достаточно будет простейшей пластической операции. К тому же эту девушку трудно назвать особо симпатичной.

– Возможно, у нас с вами разные представления о красоте. И раз уж мы об этом заговорили, расскажите мне о Роджере Хассиме. Девочка утверждает, что он редкий красавчик, но изрядный садист.

– Изо всех сил пытаетесь вывести меня из себя, да?
– поинтересовалась Дороти Фанчер.

– Изо всех сил пытаюсь дать вам понять, что я не в восторге от вас и вряд ли смогу полюбить кого-либо из ваших друзей.

– С какой целью?

– Например, чтобы заставить вас поверить, что вы имеете дело с честным человеком. Попытайся я изображать восхищение вашей религией и дружком, и вы сразу поняли бы, какой я лжец. Итак, поведайте мне об ублюдке Хассиме. Очаровательном садисте-любителе. Или профессионале? Парень издевается над беззащитными женщинами полный рабочий день или у него имеются и другие, не менее любопытные занятия, такие, как скажем, убийство, мошенничество, грабеж или терроризм?