Чтение онлайн

– Я подумаю. Обстоятельства вынуждают покинуть город на некоторое время, но как только вернусь, сразу зайду к вам. Надо сына навестить, узнать, как он живет.

Каратист смотрел на меня с откровенным подозрением. Думал – напугает?

– В общем, через недельку буду. Если чего по дороге не случится, – заверил я компанию, после чего спокойно покинул кабинет.

Нет спасителей, но и это не те люди. Одну Гражданскую мы уже проходили. Бить надо, только не по мелкой полукриминальной сошке, а по тем, кто прикрыт от закона богатством да связями. Революция – тогда уж до конца. Зачем одних бандитов менять на других?

Спасла меня привычка. Она же перед тем чуть не погубила. Быть адъютантом оказалось хлопотно, зато нескучно. Чем плестись в общей колонне, ни за что не отвечая и ничем не занимаясь, пришлось заняться прямыми обязанностями. В смысле, поручениями.

– Сгоняешь к Казанскому. Прямо туда должен подойти армейский состав. Передашь командиру вот этот пакет, – Линевич уже обращался со мной не как с другом, а исключительно как с подчиненным.

Власть портит людей. Да и дружба дружбой…

– На словах что передать?

– Только что все пока по плану. И судьба президента пока неизвестна.

Последнее я знал сам. Костя просветил. Куда подевалась головка правительства, жива ли она вообще, оставалось тайной. Но я не исключал вариант излишней инициативы кого из заговорщиков, а то и выполнения прямого приказа. Просто весть об его исполнении по той или иной причине до нас еще не дошла. В любом деле существуют оптимальные варианты, сразу избавляющие от многих проблем.

– Мне оставаться с ними?

– Нет. Вернешься ко мне. Мы будем выдвигаться по Тверской к Кремлю. И пусть они тоже поторопятся.

Интересно получается, выгружаться военные станут прямо на пассажирском вокзале. Словно нет товарных станций. Проблем будет!.. Насколько понимаю, состав с техникой, и придется кому-то воспользоваться опытом последней большой войны. А что? Выгружали же «тридцатьчетверки» с платформ вообще в степи! Почему бы не повторить процедуру с бронетранспортерами, да еще на вокзале?

Москва выглядела как в хрониках сорок первого года. Такая же настороженная, безлюдная. Разве что не хватало аэростатов воздушного заграждения, да вместо уставивших в небо стволы зениток на некоторых перекрестках застыли где бронетранспортер, а где и танк.

Не знаю, как с метро, на моих глазах несколько человек зашли внутрь проплывающей мимо нас станции, однако наземный общественный транспорт не ходил. Частный – практически тоже. Встретить проезжающий автомобиль можно было не чаще, чем в начале двадцатого века.

Как вообще сейчас живут не успевшие вовремя удрать из огромного мегаполиса? На работу не попасть, и есть ли вообще эта работа? С продуктами настолько плохо, хоть карточки вводи. За пределы Кольцевой не выбраться. Огромная ловушка на несколько миллионов. Плюс – кое-где постреливают, а кто и в кого – не разобрать. Просто изредка доносятся далекие выстрелы, все больше автоматные и пулеметные очереди.

По части безлюдья я оказался не прав. Кое-где встретились большие скопления митингующих людей. Не столь важны были их требования, наверняка народ хотел спокойствия, работы, доходов и достатка продуктов, просто в подобном состоянии люди порою бывают способны на откровенные безумства, и мы предпочитали не останавливаться и ничего не выяснять.

Но то – большая воинская колонна. На вокзал мне пришлось переть на двух боевых машинах пехоты. Ладно хоть не на такси. Я вновь пустил вперед машину с приданным мне лейтехой, который, по кратком выяснении, знал Москву получше меня, а сам расположился на второй.

Шли по-боевому, разве что мехводы чуть высовывались из люков. Должность у них такая. Остальные предпочитали сидеть под броней. Высунешься – еще получишь ненароком булыжник, пустую бутылку или прочий презент от благодарных обывателей. В сложные периоды истории народ весьма плохо относится к власти, а армия, как ни крути, ее часть.

Некогда, во времена оны, она хоть была народной. Практически каждый мужчина имел к ней отношение, да и люди в форме воспринимались в качестве защитников. С тех пор изменилось все. Молодежь массово стала избегать службы, сама армия превратилась в защитницу не страны, но режима, отсюда результат.

Обошлось без вещественных проявлений чувств. Лишь в нескольких местах пришлось сбросить скорость и едва не проползать через неохотно раздвигавшиеся толпы. Но пока пропускали. Никто не пытался пасть под гусеницы или встать мертвой стеной на пути.

Зато откуда-то слышалась стрельба. Недолгая, с полминуты постреляют, умолкнут, а затем займутся этим же в ином месте. Другие люди, разумеется, одни и те же элементарно не успевали бы переместиться на такие расстояния и за такое время.

И практически никто на улицах не обращал внимания на короткие схватки. Раз далеко, то зачем волноваться? Стреляют – имеют право и возможности. А кто и в кого… Начнешь выяснять – еще нарвешься.

Вокруг вокзала толпа была намного больше. Несколько тысяч, наверное. Я не привык на глазок определять численность собравшихся. Так что…

Само здание плотно оцепил кордон ОМОНа со щитами, дубинками и автоматами. Солдат видно не было. В огромном мегаполисе легко потерялись бы несколько полнокровных дивизий, что уж говорить про пару бригад? Дзержинцев и тех было больше, чем представителей вооруженных сил, и кантемировцев, и таманцев, вместе взятых. И намного – раза в два минимум.

Многие люди имели при себе вещи и наверняка хотели уехать из ставшей не слишком симпатичной столицы. Просто поезда и электрички не ходили с самого момента беспорядков, как было объявлено – на целую неделю, пока власти ищут «коварных» преступников. Судя по тщательности и продуманности случившегося, нападавшие или сразу покинули и Москву, и Подмосковье, или залегли на дно так, что искать их можно было бы несколько лет.

Зачем сидеть и ждать, раз уехать невозможно? Или пойти некуда?

Тут мы могли бы застрять, если бы оцепление предусмотрительно не образовало подобие коридора. Наверняка для своих, так и мы вроде бы не чужие.

– Куда прете? – Ко мне подошел немалый чин, судя по возрасту и наглости. Бронежилет не позволял посмотреть на погоны, если они вообще у него имелись.

– У меня приказ.

Он смотрел нагло, так и я умею не хуже.

– Где железнодорожное начальство? Литерный поезд прибыл?