Разрушитель
Шрифт:
– А сам компьютер у вас работает? – невинно поинтересовался я. – Мой отключился и не включается.
– Мой тоже, – растерянно признался Димка. – Надо кому-нибудь позвонить.
Он извлек мобильник, попытался набрать номер, да куда там!
– Я в такой технике почти не разбираюсь, – сказал я. – Может, вирус какой? Пришел от провайдера, и финиш.
– Какой вирус?! – простонал сосед. – А со связью что?
– Откуда я знаю? Техника – вещь капризная.
Димка дернул в квартиру. Видно, надеялся, что за время его отсутствия ситуация кардинально улучшится.
Виктор улыбался. Так устроен человек – близко к сердцу мы воспринимаем лишь то, что находится в пределах нашего зрения и слуха. Пусть даже картинка и звук идут из телевизора.
Какие трагедии, вызванные исчезновением всеобъемлющей Сети и домашней электроники, могли потрясти нас на улицах? Пешехода они по определению не касаются, автомобили тоже управляются вручную, а смерть телевизора для человека смертельной не является. Даже самые прозомбированные люди порою отрываются от называемого по традиции голубым экрана. Хотя бы для выходов в магазин, отдыха, обеда, какого-то подобия общения.
Сигареты еще тлели, когда Димка выскочил на балкон опять.
– Местный телефон тоже не работает! – оповестил он. – Что может быть за авария?
– Война? – предположил я.
Но войной молодое поколение испугать практически невозможно. Они просто элементарно не боятся того, во что абсолютно не верят. Им так долго вдалбливали в головы об отсутствии врагов – поневоле воспримешь как должное. Если кто и относился отрицательно к Америке, кто ж еще решился бы на нас напасть, все равно она воспринималась довольно абстрактно, не как грозный агрессор. Да и правители упорно твердят о нашей силе, реально с перестройки обратившейся в бессилие, а теперь еще – и о теснейшем сотрудничестве с НАТО. Настолько тесном, что даже чужие базы впервые в истории вот-вот появятся на нашей земле.
– Какая война? – Димка обвел взглядом пустое небо, словно в нем могли носиться вражеские бомбардировщики. – С кем? И при чем тут компьютеры и связь?
– Самое надежное оружие, если подумать.
– Вы ведь бывший военный, – вспомнил сосед. – А разве бывает такое оружие?
– Кто его знает? Просто по логике – сейчас все настолько завязано на электронику, не одни ракеты, а и танки, и управление войсками, что достаточно вывести эту начинку из строя, и армия оказывается полностью беспомощной. Вдруг кто-то изобрел втайне? О таких вещах вслух не говорят.
– Но зачем? Если базы у нас будут, зачем им все портить? Они же, наоборот, заинтересованы в определенном уровне.
– Откуда я знаю? Просто предположил, что в голову пришло.
Димка махнул рукой, мол, что взять с бывших вояк, и вновь скрылся в квартире.
– Пойдем, посмотрим. – Я тоже решил последовать примеру незадачливого соседа.
Честно говоря, я опасался, вдруг сбой является временным, и с минуты на минуту все вернется на круги своя?
Хотя уж домашнее компьютерное железо явно накрылось в любом возможном случае. Иное дело – прочее, так сказать, глобальное, частное, государственное. Вдруг в их распоряжении имеются некие дублирующие, защищенные от любых воздействий системы? И что тогда получится из нашей безумной затеи? Пшик! Всего лишь убыток для множества простых и не слишком людей – и все.
Вот был бы номер! Даже сердце сразу кольнуло. Уже не в первый раз за последнее время.
Знать бы, что происходит в мире!
Но только как? Ни компа, ни телевизора. Ни даже телефона…
Глава 19
Разгадывать тайны не получилось. Не задался денек, чего уж там! Я радостно вскинулся на стук двери, открыл – и вместо ожидаемой невысокой женщины увидел своего приятеля.
– Отдохнул?
Со времени нашего расставания прошло минут двадцать, однако в таких вещах с начальством спорить бесполезно.
Кстати, а почему? С каких пор Линевич превратился в моего начальника? У меня оформили трудовую книжку, взяли подписку о неразглашении, фотографии, медицинскую справку и прочее, формально полагающееся в подобных случаях? Даже не формально – учитывая серьезность здешней службы и работы. Не военный, не гражданский, волонтер какой-то. Следовательно, ничего не мешает мне послать былого сослуживца по матери и прочим родственникам, сказать, что мог бы быть его отцом, еще разок побеседовать с сыном и отправиться к Виктору. У того хоть и работать приходится, но как бы на себя.
Взял же один раз за правило: мое дело – сторона.
Не получается…
Почему люди в книгах таскают хабар исключительно для собственной персоны, а я – лишь для других?
Хотя для себя – лень.
– Словно тебя это по-настоящему интересует, – после некоторого размышления протянул я.
– Где бодрость в ответе, капитан?
Сам Линевич представлял собой бьющий фонтан энергии. В полном противоречии с недавним унынием. Так и вертелся, то двигаясь по комнате взад и вперед, словно стремился уменьшить линейные размеры помещения, то подтанцовывал на месте.
– Какая бодрость, когда в чинах переходил? – огрызнулся я.
Тут и пришла долгожданная докторша.
Удивление лишь на мгновение промелькнуло на ее лице, а затем сменилось иронической деловитостью.
– И где тут больной? Вернее – кто?
– Больной выздоровел, Машенька. При одном звуке ваших шагов воспрял со смертного одра. Только заикаться стал от волнения. Но ничего. Мы столько лет знакомы, что я озвучу любые его взгляды, скромные и нескромные, – пообещал Линевич.
– Будем лечить заикание, – вздохнула женщина.
Подтверждая профессиональный статус, она была в накинутом белом халате поверх одежды и даже имела при себе рюкзачок. Надо полагать, с таблетками, шприцами и молотком для отбивания моих коленок. Если я ничего не путаю в медицинских профессиях.
– Не получается. Больной, бывший больной, не только наотрез отказывается от лечения в данный момент, но и срочно уезжает вместе с шефом на природу. Надеется, там ему будет лучше, – продолжал издеваться этот самый шеф.
Мне страстно захотелось огреть Линевича чем-нибудь тяжелым и душевным, наподобие крышки канализационного люка. Кажется, в меньших размерах примерно такое же желание возникло и у Маши. Не потому, чтобы я был ей чем-то дорог или хоть немного привлекателен. Просто тон генерала не содействовал спокойствию и умиротворению.