Чтение онлайн

— Таким образом, лодка стала твоим домом? Всякий и каждый может прийти туда, чтобы развлечься с девушкой в любой момент, когда ему захочется? — Он посмотрел на молодого человека с отвращением. — Мне все это довольно противно. Вы пользуетесь одними и теми же простынями?

— Конечно, — усмехнулся Бриджес. — Другие времена, другие нравы. Сейчас все думают только о том, чтобы наслаждаться жизнью.

Казалось, Гелбрайту неожиданно надоело обсуждать этот вопрос.

— Как часто Стив ходит во Францию?

— В среднем получается один раз каждые два месяца. Так, ничего особенно крупного, алкоголь и сигареты. Если за год удается заработать пять тысяч фунтов, он считает это вполне достаточным. Но это гроши, черт возьми, и самое страшное, что с ним может случиться, — всего лишь несколько месяцев тюрьмы. Было бы по-другому, если бы он связался с наркотиками, но… — Тони яростно покачал головой, — но ему на них и смотреть-то противно.

— В его шкафчике мы нашли коноплю.

— О, успокойтесь. — Бриджес вздохнул. — Иногда выкурит сигарету. Но это еще не делает его колумбийским нарко-бароном. Если так рассуждать, то все, кто любит выпить, занимаются контрабандой алкоголя грузовиками. Поверьте, он не привозил ничего более опасного, чем красное вино.

Гелбрайт подвинул еще две коробки.

— А что ты скажешь о собаках? — Он поднял пластиковый переносной домик для собаки, который стоял за коробками.

Бриджес пожал плечами:

— Возможно, несколько раз. Что плохого? Он всегда проверяет, чтобы у них был сертификат о прививках против бешенства. — Увидев, как Гелбрайт нахмурился, Тони опять запричитал: — Этот закон глупый! Шесть месяцев карантина стоят целого состояния. Собаки несчастны все это время, и еще ни у одной из них не выявили бешенства за все то время, пока наша страна проводит в жизнь законы о борьбе с бешенством.

— Кончай болтать, Тони, — потерял терпение Гелбрайт. — Лично я думаю, что ненормальный тот закон, который разрешает такому наркоману, как ты, приближаться на расстояние менее ста миль к детям. Но я не думаю, что тебе нужно переломать ноги, чтобы ты держался подальше от них. Сколько он взял?

— Пять сотен, а я не чертов наркоман, — искренне возмутился Бриджес. — Наркотики, особенно героин, — для идиотов. Вы должны лучше разбираться в терминологии наркотиков.

Гелбрайт отмахнулся:

— Пять сотен, так? Это приятный небольшой источник дохода. Сколько он возьмет за человека? Пять тысяч?

Тони явно колебался.

— О чем вы?

— Двадцать пять различных комплектов отпечатков пальцев внутри «Крейзи Дейз», не считая отпечатков пальцев Стива или Кейт и Ханны Самнер. Еще два комплекта, твой и Биби, остается не меньше двадцати трех неопознанных. Это очень много, Тони.

Бриджес пожал плечами:

— Вы сами говорили, он занимается грязным делом.

— Ммм, — пробормотал Гелбрайт, — разве я так говорил? — Он вновь посмотрел на трейлер. — Хорошая резиновая лодка. Новая?

Бриджес проследил за его взглядом.

— Не особенно, она у меня уже девять месяцев.

Гелбрайт прошел к корме, чтобы взглянуть на два забортных мотора фирмы «Эвинруд».

— Выглядит как новенькая. — Инспектор провел пальцем по резине. — Фактически в идеальном состоянии. Когда ты чистил ее в последний раз?

— В понедельник.

— Ты промыл из шланга пол в гараже, принимая надлежащие меры, так?

— Он намок в процессе.

Гелбрайт хлопнул по надутым воздухом бортам лодки.

— Когда в последний раз ты пользовался ею?

— Не помню. Может быть, неделю назад.

— Так почему же в понедельник срочно потребовалось вымыть ее?

— Не требовалось. — Тони насторожился. — Просто люблю ухаживать за ней.

— Остается надеяться только на то, что сотрудники таможенного и акцизного управления не разорвут ее на куски во время обыска на наркотики, сынок, — произнес полицейский с откровенно неискренним сочувствием, — потому что они не поверят твоим сказкам о красном вине как о самом опасном импорте Стива, впрочем, как и я. — Он резко повернулся. — Это просто прикрытие в случае, если ты будешь подозреваться в чем-то более серьезном. Например, в нелегальной иммиграции. Эти коробки находятся здесь многие месяцы. Пыль так слежалась, что я могу написать на ней свое имя.

По пути домой Ингрем навестил Селию Дженнер. Берти бросился ему навстречу у входной двери, виляя хвостом.

— Как твоя матушка? — спросил Ник Мэгги, вышедшую в холл.

— Значительно лучше. Бренди и болеутоляющее дали ей поспать до девяти, сейчас она уже хочет вставать. Мы умираем с голода, поэтому я приготовила сандвичи. Хочешь?

Он пошел на кухню, за ним следовал Берти. Ингрем думал, как бы вежливо отказаться от приглашения, потому что лучше пойти домой и приготовить все самому, но промолчал, когда увидел, в каком состоянии кухня. Едва ли она дотягивала до больничных стандартов, но запах чистоты, исходящий от пола, стола и всего остального, был значительным прогрессом по сравнению с застоявшимся запахом грязной собаки, влажных лошадиных попон, который раньше просто шокировал.

— Я бы не отказался. Ничего не ел с прошлого вечера.

— Что скажешь? — спросила она, раскладывая хлеб, сыр и помидоры.

Он не стал делать вид, будто не понимает, о чем она.

— Значительный прогресс. Мне больше нравится пол такого цвета. Я даже и представить не мог, что кафельная плитка здесь оранжевая и что мои ноги не будут прилипать при каждом движении.

Мэгги тихо рассмеялась.

— Это была чертовски тяжелая работа. Не думаю, что за последние четыре года швабра касалась пола, с тех пор как мама сказала миссис Коттрилл, что больше не может позволить себе пользоваться ее услугами. — Она критически осмотрела комнату. — Но ты прав. Будет еще лучше, если покрасить все. Думаю купить краску сегодня. На это уйдет немного времени.

Надо было принести бренди давным-давно, понял Ник, приходя в восторг от ее оптимизма. Он бы так и сделал, если бы знал, что уже четыре года у них с матерью не было во рту ни капли спиртного. Алкоголь, несмотря на все грехи, в котором его обвиняют, все-таки недаром называют укрепляющим средством. Он бросил заинтересованный взгляд на потолок, с которого свисала паутина.

— Все снова быстро станет грязным, если ты не снимешь ее. У тебя есть стремянка?

— Не знаю.

— У меня дома есть. Вечером я завезу ее, когда буду возвращаться с работы. За это попрошу тебя отложить свой поход за краской и написать сначала заявление о нападении Хардинга на тебя утром. В пять часов я буду допрашивать его, мне бы хотелось получить бумагу.