Чтение онлайн

— Нет. Я задержался недалеко от Кристчерча на несколько часов, чтобы порыбачить и перекусить. Поэтому ушло столько времени.

Карпентер недоверчиво хмыкнул.

— Две минуты тому назад ты объяснил все тем, что менял курс. А сейчас утверждаешь, будто потратил время на рыбалку. Так чему же верить?

— И тому и другому. Менял курс и ловил рыбу.

— Почему это не записано в журнале?

— Это не имело значения.

Карпентер кивнул.

— Кажется, время тебя не волнует, — он поискал подходящее слово, — индивидуальный подход, мистер Хардинг. Например, ты сказал вчера полицейскому офицеру, что планировал пойти пешком в Лулуез-Коув. Но Лулуез находится на расстоянии добрых двадцати пяти миль от причала Солтернз. Итого пятьдесят миль, если ты предполагал вернуться. Слишком грандиозная задача даже для суточного пешего перехода, не так ли, учитывая твои заверения начальнику порта, что будешь на причале Солтернз поздно вечером?

Глаза у Хардинга будто засветились от внезапно нахлынувшего на него веселья.

— Это не выглядит так далеко по морю, — сказал он.

— Ты добрался до Лулуеза?

— Клянусь, я сделал это! — Он чуть не смеялся. — Я совершенно выдохся к тому времени, когда пришел в бухту Чапмена.

— Можно это объяснить тем, что ты путешествовал налегке?

— Не понимаю.

— У тебя был мобильный телефон, мистер Хардинг, и больше ничего. Другими словами, ты отправился в путешествие длиной в пятьдесят миль в один из самых жарких дней года без воды, денег, без всяких средств для защиты от солнечных лучей, без какой-либо дополнительной одежды для защиты от перегрева, без шапки. Ты всегда так пренебрежительно относишься к своему здоровью?

У актера перекосилось лицо.

— Согласен, глупо. Именно поэтому я повернул назад после того, как ваш парень увез ребят. Если вам интересно, на обратный путь потребовалось в два раза больше времени, чем на дорогу оттуда, ведь я чертовски устал.

— Получается приблизительно четыре часа, — задумчиво произнес инспектор Гелбрайт.

— Больше похоже на шесть. Я вышел после их отъезда приблизительно в двенадцать тридцать, пришел на причал в восемнадцать пятнадцать. Выпил почти галлон воды, что-то съел и затем вышел в Лимингтон, возможно, еще через полчаса.

— Итак, пеший переход до бухты Чапмена занял три часа? — спросил Гелбрайт.

— Что-то около того.

— Это значит, вы должны были покинуть причал сразу после семи тридцати, чтобы иметь возможность позвонить в службу спасения в десять сорок три.

— Если вы говорите так, значит, так оно и есть.

— Я совсем так не говорю, Стив. По нашим сведениям, вы расплатились за стоянку в восемь ноль-ноль. Это значит, вы не могли покинуть причал позднее, чем через несколько минут.

Хардинг сцепил руки за головой и уставился на инспектора.

— Хорошо, я ушел в восемь, — сказал он. — Что в этом особенного?

— Особенное в том, что вы никак не могли пройти пешком шестнадцать миль по трудной прибрежной тропе за два с половиной часа, — он сделал паузу, не отводя взгляда от Хардинга, — и сюда входит время, которое вы должны были потратить на ожидание парома.

Хардинг ответил без колебания:

— Я не шел по прибрежной тропе, по крайней мере не начинал с нее. Меня подбросила на попутке пара, которая направлялась в загородный парк около Дурлстон-Хед. Они высадили меня возле ворот, ведущих вверх к маяку, я только там ступил на тропу.

— В какое время?

Актер перевел взгляд на потолок.

— Десять сорок три. Однако следует вычесть время, потраченное, чтобы добраться от Дурлстон-Хед до бухты Чапмена, я полагаю. Послушайте, помню, что вчера первый раз посмотрел на часы только перед тем, как позвонил в службу спасения по телефону 999. До тех пор меня совершенно не волновало время.

Он вновь посмотрел на Гелбрайта, в его темных глазах появилось раздражение.

— Ненавижу, когда мною управляют проклятые часы. Это социальный терроризм — заставлять людей подчиняться произвольной оценке времени, затраченного на то или другое. Именно поэтому мне нравится мореплавание. Время не имеет значения, не стоит и задумываться о нем.

— На какой машине ехала эта пара? — Карпентера не взволновали взлеты философской мысли молодого человека.

— Не знаю. Какой-то тип автомобиля с закрытым кузовом. Не обращаю внимания на машины.

— Какого цвета?

— Думаю, синего.

— Что это была за пара?

— Мы много не разговаривали. Слушали музыку группы «Меник-стрит Причез».

— Можешь описать их?

— Пожалуй, нет. Они были обычными. Большую часть времени мне пришлось смотреть им в затылок. У нее светлые волосы, у него темные. — Он достал пустую бутылку виски и вертел ее между ладонями, начиная терять терпение. — Какого черта вы задаете мне все эти вопросы? Кому какое дело до того, сколько времени потребовалось мне, чтобы из пункта А добраться до пункта В, или кого я встретил по пути? Разве все, кто набирает номер 999, получают третью степень?

— Просто стараемся свести концы с концами, сэр.

— Вы уже говорили.

— Не правильнее ли сказать, что бухта Чапмена была целью вашего путешествия, а не Лулуез-Коув?

— Нет.

Наступило молчание. Карпентер не сводил глаз с Хардинга, а тот продолжал развлекаться с пустой бутылкой виски.

— На борту твоей лодки были пассажиры в субботу? — затем спросил он.

— Нет.

— Вы уверены, сэр?

— Конечно. Думаете, я мог бы не заметить их? Это едва ли требует доказательства, согласны?

Карпентер лениво листал судовой журнал.

— Ты когда-нибудь возил пассажиров?

— А это не ваше дело.

— Может быть, и не наше, но нас заставили поверить, что ты парень. Ходит легенда, будто ты регулярно развлекаешь на борту девушек. Мне любопытно, брал ли ты когда-нибудь их с собой в плавание, — он кивнул головой в сторону каюты, — или же все эпизоды происходят здесь, когда лодка пришвартована к бакену?

Хардинг задумался на некоторое время.

— Некоторых из них я беру с собой в плавание, — наконец подтвердил он.

— Как часто?

Еще одна длинная пауза.

— Возможно, один раз в месяц.

Карпентер бросил тетрадь на стол и побарабанил по ней пальцами.

— Почему же здесь ничего не записано о них? Ведь ты обязан заносить в журнал имена всех, кто находится на борту, на случай крушения? Или, возможно, тебе безразлично, что кто-то может утонуть, ведь береговая охрана будет считать, что ты единственный, кого следует искать?

— Это смешно, — примирительно произнес Хардинг. — По этому сценарию судно должно будет перевернуться, журнал будет утрачен навсегда.