Разрушитель меча
Шрифт:
— Ты не всегда был таким. В детстве ты был веселым, добрым и щедрым. Что с тобой случилось? Почему все так изменилось?
Чоса Деи смеется.
— Я постиг вкус магии.
— Тогда и оставайся с ней, — Шака уже не улыбается и не раздумывает. Он принял решение. — Попробуй пройти охрану, Чоса, и ты узнаешь насколько она могущественна. И на что способен я.
Чоса издевательски хохочет.
— Ты сидел здесь двести пятьдесят лет ничего не делая. А я был в мире, собирал магию, — он молчит. — Ты хотя бы представляешь себе, насколько возросли мои силы?
Шака печально улыбается.
— Да, думаю представляю. Поэтому я и не могу позволить тебе «переделать» то, что я так старался защитить.
— Ты обязан со мной поделиться, — возмущается обманутый Чоса, — так, как мы всегда и всем делились.
— Только не этим.
От ярости лицо Чоса кривится.
— Тогда ты меня еще узнаешь, так? Ты увидишь, что я могу сделать!
— Возможно, — соглашается Шака, — поскольку я не могу тебя переубедить.
— Ты об этом еще пожалеешь!
Шака смотрит вниз, на поля, густо заросшие сочной травой.
— Кто-то точно пожалеет, — печально говорит он. — Ты. Или я. Или они.
— ОНИ! — презрение переполняет Чоса. — Какое мне дело до них? Я могу создать их столько, сколько понадобится, — он скалит зубы. — Но они мне не нужны, так?
— Не так, — спокойно отвечает Шака. — Они тебе очень нужны. Просто пока у тебя не хватает ума, чтобы понять это.
Чоса Деи поднимает одну руку.
— Тогда пусть начнется испытание.
Шака Обре вздыхает.
— Оно уже началось. Но у тебя не хватило ума понять даже это.
Указательный палец Чоса Деи направлен на долину перед башней.
— Я превращу ее в аиды!
Шака пожимает плечами.
— А я восстановлю. Когда-нибудь.
— Нет, не получится. Потому что к тому времени ты будешь уничтожен. Ты будешь переделан!
— Кто-нибудь ее обязательно восстановит, — пожимает плечами Шака. — Если не я, то кто-то другой. Аиды не могут существовать вечно.
— Я все это уничтожу, — грозит Чоса.
Шака просто улыбается.
— Ну и попытайся, — предлагает он. — Пока ты всего лишь уничтожаешь редкостно прекрасный день своим ослиным визгом.
Лицо Чоса становится злобным.
— Вот увидишь, — шепчет он. — Ты еще УВИДИШЬ, на что я способен.
Шака Обре вяло проводит рукой по темным волосам.
— Я все еще жду.
Чоса Деи изумленно смотрит на него.
— Значит ты серьезно, — наконец понимает он.
— Да.
— Но ты мой брат.
— А ты не мой. Мой брат никогда бы не пошел на такое. Мой брат не может быть таким, — взгляд темных глаз Шака жесткий и холодный. — Ты, наверное, переделал себе мозги, когда играл в свои игры.
— Ты отправишься прямиком в аиды, — визжит Чоса.
Улыбка Шака неприветлива.
— Только после тебя.
— Шака! — закричал я. — Шака…
Кто-то схватил меня за запястья и прижал их к земле, заставляя снова опуститься на одеяло.
— Шака! — кричал я. Я умолял его, но понимал, что ничего уже не изменить.
Вторая пара рук присоединилась к первой, и я сдался.
— Аиды, — выдохнул Аббу.
— Видишь? — Дел положила ладонь мне на грудь и попыталась меня успокоить. — Лежи, Тигр. Шака здесь нет. Его здесь никогда не было.
— Охрана, — простонал я. — Разве ты не видишь? Чоса уничтожил ее. Ему это удалось. Магия Шака не удержалась… Сила Чоса была слишком велика…
— дрожь пробрала меня до костей. — Он переделал охрану…
— А потом попал в заточение, помнишь? — спросила Дел. — Так продолжается эта история.
Дышать было тяжело. Легкие не впускали воздух, мышцы живота болезненно сжимались, но я настойчиво пытался вдохнуть, а потом выдохнуть.
— Я не знаю эту историю. Я знаю только правду. Я был там…
— Там! — пальцы Дел напряглись.
— …баска… боги, Дел… — я прикусил язык и почувствовал вкус крови.
— У него бред, — объявил Аббу. — Помнишь какую чушь он нес, когда лошадь ударила его по голове?
— …баска, я ничего не вижу.
— Увидишь, — пообещала она. — Ты не ослеп. Просто слишком много песка попало в глаза… им нужно отдохнуть, вот и все.
— Мне нужно увидеть… — я попытался разжать хватку Аббу, но не смог.
— Отпусти, Аббу… убери от меня свои лапы!
Он отпустил. Я сорвал ткань с глаз и сразу понял, о чем говорила Дел. Во время бури грязь и песок немилосердно царапали зрачки, и теперь глаза болели. Я прищурился от солнца, и по щекам потекли слезы.
Но я тут же забыл о глазах. Мне нужно было увидеть руки.
Лежа на спине, я приподнял их и изучил каждый дюйм. Потом глубоко вздохнул от облегчения.
— Он ушел, — тупо пробормотал я. А мысленно добавил, совсем запутавшись и не решившись сказать это вслух: нет, не ушел. Он во мне. Я чувствую его.
С помощью Дел и Аббу я приподнялся, но больное колено подогнулось и я снова оказался на одеяле. Я лежал, дрожа от слабости.
— Аиды, — прохрипел я. — Я это все еще я, или это он?
Над верхней губой Дел выступили крошечные капли. Она смахнула их рукой.
— Но ты сам сказал, что он ушел, — Дел обменялась взглядами с Аббу Бенсиром. — Теперь ты мне веришь?
Лицо у него было мертвенно-бледное.
— Песчаный Тигр… — начал он, но не закончил, как будто не знал, что еще сказать.
— Я он? — не успокоился я, и тут же понял, что мне нужно увидеть. — А где мой меч?
Дел показала.
— Там.
Я посмотрел. «Там» было рядом. Обнаженный клинок лежал на песке, солнечный свет обмывал обожженную сталь.