Разрушитель меча
Шрифт:
Сабра визжала, не умолкая ни на секунду.
Аиды, кто-нибудь, да заткните же ее…
Чернота окрасила ее пальцы. Поднялась до запястий. И наконец убедившись, что это и есть тот шанс, надежда на который уже пропала, смело хлынула в ее тело.
Визг резко оборвался.
Чоса Деи внутри меня задвигался. Он не хотел больше робко выглядывать из своего угла. Он не хотел больше ждать. Он пошел прямо к сердцу и сжал его.
Рот Сабры открывался, но она уже не издавала ни звука. Они сидела прямо, крепко сжимая меч, покачиваясь назад и вперед. Черные глаза открылись так широко, что вокруг зрачков видны были белки.
Чоса Деи вошел в нее. Часть его, по крайней мере. Все остальное было во мне.
Черты Сабры начали размягчаться, кожа оплывала, нос растекался по бокам, линия губ потеряла четкость. Сабра мучительно застонала.
Из носа и ушей полилась кровь, руки, сжимавшие меч, распухали пока не раздулись как дыни. Чоса Деи заполнил все ее тело и понял, что оно мало для него.
Моя грудь тяжело поднималась и опускалась: вдох, задержка, выдох. Я прополз по камням к дочери Аладара. Одной рукой я вцепился в перекрестье, а другой в ее запястья.
— Отпусти ее! — прохрипел я. — Ты не сможешь войти в нее весь!
Чоса Деи, скрывавшийся во мне, потянулся к моим рукам, чтобы через меч перебраться в Сабру, которую считал единственным средством спасения. Я чувствовал как он карабкается в перекрестье, забирается в рукоять, касается ее пальцев.
Со стоном я отодрал ее руки от меча.
— Нет, Чоса, — прохрипел я. — Я же сказал, ты не сможешь войти в нее весь.
— Отпусти его! — закричала Дел. — Пусть он войдет в нее!
— Она умрет… она умрет, а он освободится. Ты хочешь, чтобы он вырвался на свободу?
— Пусть вырывается, лишь бы он вышел из тебя!
Спасибо, баска.
И Чоса кинулся обратно. Он и сам понял, что крошечное тело было для него непригодным. Рядом было другое. Гораздо больше. Гораздо сильнее. ЖИВОЕ тело.
По крайней мере на этот момент.
— Тигр, отпусти меч!
Чоса вырывался из Сабры, стараясь побыстрее заполнить меня. Я отшатнулся, отталкивая меч, но понял, что опоздал. Клинок снова почернел и вслед за ним почернели и мои руки. Не успел я выругаться, как чернота захватила предплечья и поползла к локтям.
— Гони его обратно! — кричала Дел. — Ты же это делал раньше, сделай снова…
Ноги бессильно копали грязь, хотя я пытался подняться. Правое колено снова не сгибалось, желудок скрутился в плотный комок и полез в горло, я сжимал рукоять обеими руками, стараясь загнать Чоса обратно.
Каким наслаждением было бы позволить ему спокойно войти в меня.
Просто чудом мне удалось подняться на колени и поднять меч, рассекая острием воздух. А потом я обрушил клинок на сланец и гранит, раскалывая сильными ударами выступы дымного камня.
Снова, снова и снова. Сталь звенела в протесте.
— Назад… — шептал я, — назад…
Мне нужно было собрать все силы, чтобы ударами загнать Чоса Деи назад, и чтобы представить себе эти удары, я избивал сталью твердую плоть Южных гор.
— Назад…
— Назад…
— Назад…
— Прекрати… — резко потребовала Дел. — Тигр, остановись…
— Назад… назад… назад…
— Тигр, хватит!
— Назад, — упрямо шептал я, — назад…
Одно слово слилось в песню. Молебствие. Похожее на те, что мы запоминали в Алимате, чтобы научиться быстро собираться.
Только мы не пели. Поют обычно Северяне. Мы, на Юге, к этому не привыкли.
— Тигр… перестань…
— Назад, — приказал я.
И на мою голову обрушилось что-то тяжелое.
— Прости, — прошептала Дел.
Но мне было уже все равно.
Я очнулся в очень неприятном положении, чувствуя постоянное движение и кровь, прилившую к голове.
— Что ты со мной сделала? — пробормотал я.
Дел ехала впереди на кобыле, держа повод жеребца.
— Я привязала тебя к лошади.
Это я и сам понял.
— Аиды, баска, ты могла бы посадить меня нормально, а не перекидывать через седло как кусок мяса!
— Но ты же вез так Сабру.
Я пошевелился и выругался. Лежать животом на седле было совершенно неудобно, к тому же с Саброй я поступил милосерднее — я не привязывал ее запястья и лодыжки к стременам.
— Дел, а как насчет короткой остановки? — прохрипел я.
— У нас нет времени.
— Времени на что? О чем ты? Дел, в аиды, что все это значит?
— Шака Обре, — сказала она.
— Шака… — повторил я, чувствуя как сжимается желудок. — Дел, ну сжалься…
— Это для твоей же пользы.
— Какая мне от этого польза?
— Посмотри на свои руки, — предложила она.
Я посмотрел. Мертвенно-бледная кожа знакомо шелушилась, голубоватые ногти отслаивались.
— О боги, снова, — простонал я.
— Они объяснили мне, куда идти.
— Кто объяснил? Да о чем ты?
— Вашни. Они рассказали мне, как попасть туда, так что туда мы и едем.
— Рассказали тебе как попасть куда? Дел, о чем ты говоришь?
— Как попасть к Шака Обре.
Я вздрогнул.
— Ты знаешь, где он?
— Я же сказала, они мне объяснили.
— Откуда Вашни знать, где Шака Обре? И зачем им рассказывать об этом тебе?
Она в первый раз повернулась в седле и посмотрела на меня. Лицо ее совсем побелело.
— Они знают, потому что всегда знали. И никогда не делали из этого тайны. Просто Шака Обре никого не интересовал, и их о нем никто не спрашивал. Мне они все рассказали, потому что я — сестра Оракула. И еще они сказали мне, что поскольку ты Чоса Деи — не знаю, правы ли они, но Вашни в этом уверены, — она пожала плечами, — я должна отвезти тебя туда и заточить в горе.