Чтение онлайн

За всеми этими хлопотами к замку Нахаба подошли как-то незаметно. Просто к полудню следующего дня снег вдруг исчез с поверхности тундры, и показалась густо-чёрная, словно обожжённая земля. Она простиралась вокруг без края, делая весь этот мир чужим, пугая самых стойких. Даже Трол вынужден был признать, что эта чернота, которой тут было не место, угнетает его.

А потом он почувствовал впереди что-то ещё более чуждое, враждебное и сильное, чему не могло быть названия на человеческом языке. Тогда он стал готовиться. Весь вечер просидел, полируя мечи, потом немного потренировался, с радостью убедившись, что подготовлен даже лучше, чем когда-либо, и хорошенько выспался. А перед самым восходом солнца на следующий день, умывшись и позавтракав, уже в полном военном облачении сел в глубокую медитацию.

К счастью, расстояние до замка оказалось куда больше, чем он предполагал, поэтому медитация получилась на славу. Он зарядился спокойствием и ясностью, лёгкостью и свежестью восприятия, чего не всегда удавалось достигнуть в последнее время.

— Теперь мы в полной власти Басилевса, — сказал Ибраил, тронув Возрождённого за плечо.

Трол открыл глаза, поднялся, мельком пожалел, что так и не научился драться в шлеме, и вышел на палубу. «Задора» бороздила тёмный воздух. А возможно, в этом мире, где всё определяли лишь чёрный и белые цвета, никогда не бывало светло. Небо оказалось плотно забито тучами, то и дело свирепые порывы ветра, возникающие неизвестно почему, обрушивались на их, показавшийся Тролу очень маленьким, кораблик.

В воздухе стояла снежая муть, за которой невозможно было рассмотреть горизонт, а оболочка и палуба «Задоры» побелели, словно дерево и ткань, удерживающая летучий газ, за одну ночь поседели, словно снег въелся в них, как белая сажа.

Келга уже бунтовала, она хотела сама спустить Трола и мага на птице. Она же предложила странную штуку:

— Если нужно, — её голос звучал немного в унисон с порывами ветра в снастях, поэтому, чтобы её понять, приходилось напрягать слух, — я могу нагрузить на Дору вас троих.

И она кивнула на вооружённого принца, который умывался снегом, подбирая его с планширя красными руками, и на мага, который стоял неподвижно в очень плотном, отороченном мехом восточном халате, странно расшитом чёрно-белыми орнаментами.

— Нет, — вежливо и улыбчиво, как всегда, ответил ей король Форз, — мы сделаем, как предлагают наши высокомудрые друзья.

— Вчетвером Дора нас не вытащит, — добавил принц Кола.

— Если маг ей поможет, она продержится в воздухе достаточно, чтобы всё получилось. Ведь мы подойдём к замку очень близко, почти в упор, да?

— Для Доры слетать с корабля, — заметил Трол, — лучше на высоте, чтобы она успела расправить крылья. А уж потом, — он посмотрел на Корка и на Форза, — зависайте над замком.

— Нелегко это будет, — как-то слишком уж быстро произнёс Корк. — Смотри, как тут ветер свирепствует.

— Другого варианта всё равно нет, — произнёс Кола. И пошёл поправлять седло на птице.

— Перекусить не хотите? — предложил король Задоры. — Нет? Ну, если так… Впрочем, как я понимаю, всё дело продлится не очень долго, может быть, уже через часок всё закончится?

Трол покачал головой, ему всё представлялось куда более сложным, чем говорил Форз, но всё-таки решил от второго завтрака отказаться, не хотелось перегружать себя пищей. Тем более что уже и сам замок был виден, выступая тяжёлой грудой полуобвалившихся ветхих камней на чёрном фоне здешней земли. Но пару глотков какой-то дряни пришлось сделать, уж очень Ибраил настаивал… И тут же пожалел, потому что мир поплыл у него перед глазами, питьё оказалось таким, что лучше бы он его вообще не пробовал. Не хватало в самый решительный момент опьянеть, подумал он. Впрочем, маг определённо знал, что делает, и особой тревоги это обстоятельство у него тоже не вызвало.

Всё-таки кое-что из внимания Трола уплывало. Он, например, не понял, как и когда принц Кола оказался на Доре, как туда успел поместиться маг, как Корк поднял «Задору» повыше, чтобы фламинго было проще взлететь… Как он сам уместился в седло с магом и как они оказались в воздухе.

На некоторое время у него возникло ощущение, что они не попрощались с людьми, оставшимися на летающем корабле, но об этом было уже поздно говорить. Они летели, болтаясь на сильных порывах ветра, а «Задора» довольно сложным винтом опускалась, заходя на замок. Вернее, поднося Яйцо Несбывшегося, которое теперь, со стороны, представлялось огромным маятником, раскачивающимся под днищем корабля.

— Хорошо бы Корк догадался сделать эту верёвку подлиннее, — полуобернулся принц к магу.

— Я его предупредил, — отозвался Ибраил. — И приказал ни за что не вмешиваться, если у нас что-то не получится.

— Ты полагаешь, что им следует уходить, если…

— Не им, а тебе и кораблю, — жёстко отозвался Ибраил.

Головокружение и чувство пьяной невключённости в мир у Трола проходило. Теперь он становился собой, только почему-то видел мир ещё более однотонным, совершенно чёрно-белым, даже без серых переливов. И всё происходящее его не очень-то страшило, словно с ним на самом-то деле ничего плохого случиться не могло. Но скорее всего, дело обстояло как раз наоборот.

— Пожалуй, я тоже немного глотну, — сказал Ибраил и приложился к своей фляге.

Дора после этого вдруг дрогнула и закачалась, взмахивая крыльями не совсем в такт. А Трол чуть не рассмеялся, потому что понял — фламинго, которой маг помогал удерживаться в воздухе с перегрузкой, восприняла эффект этого напитка через магическую связь, существующую между ней и Ибраилом, и тоже немного опьянела.

Напиток был странным, но Трол теперь определённо понимал, что он необходим, иначе магу было бы трудно сдержать враждебное колдовство Басилевса, которым он напитал эту землю.

— А замок-то тоже рушится от этих заклинаний старения, или как их там назвать! — перекрикивая резкий порыв ветра, оповестил Кола.

Трол присмотрелся. Да, замок Нахаба вряд ли уже заслуживал такое название. Его стены, некогда белые, почернели почти до верха главного купола, который, как они и ожидали, возвышался в самой его середине. Улиточные, по спирали, стены окружали его, но в том месте, где чернота добиралась до верха, крепчайший камень крошился, не удерживая даже собственный вес.