Шрифт:
Посвящается моему дяде.
Мы тебя любим, и будем помнить всегда.
Пролог
Жизнь можно описать многими словами, такими, как боль, радость, смех, печаль и так далее. К сожалению, в моей жизни боль и печаль посещали меня чаще всего. Меня не покидало ощущение, что я влеку жалкое существование. И сильно сомневаюсь, что что-то измениться, когда я вырасту. Я чувствовала, что я не там где должна быть. Может, я просто не подходила этому миру?
В свои семнадцать, вероятно я плакала намного больше, чем полагается. Я плакала ночью, когда уже все спали, зарывшись в одеяло и подавляя свои всхлипы. Я плакала, убегая из дома, спрятавшись где-нибудь в саду. Рыдая, я билась кулаками об стену, пока не заболят руки, не в состоянии успокоить себя иначе, кроме как причинить себе боль.
Во время ссоры с родителями, я старалась уходить до того, как прольются слезы, но не всегда успешно, показывая, какая я слабая и жалкая.
Меня подавляла несправедливость и жестокость этого мира. Разрывало душу от того, что меня не понимают. И убивало изнутри осознания того, что моя семья не стремится меня поддержать.
От родных людей хочется получать тепло и поддержку. Хочется делиться с ними своими мечтами, и получать одобрения. Но я должна была мечтать тихо и молча, поскольку за меня мечтали другие. Я обязана осуществить чужие мечты, наплевав на свои собственные мечты.
Стану ли я плохим человеком, если мой выбор огорчит моих родных? “Это моя жизнь”, – думаете, вы, – “и я вправе принимать собственные решения”. Но принадлежат ли нам на самом деле наши жизни? Имеем ли мы право делать эгоистичный выбор, думая лишь о собственной выгоде?
В этом всем есть здесь доля иронии. Родители хотят лучшего для своих детей. Но дело в том, что это ”лучшее” не всегда подходит их детям.
Трудно найти себя в этом мире. Делая ошибку за ошибкой. Роняя слезы в темноте. Испытывая боль в тишине. Борясь с самим собой, внутри себя. В вечном поиске причины для жизни.
Мою жизнь можно описать лишь несколькими словами. Боль, печаль и притворство.
Глава 1
Взрослые, такие странные существа. Даже не верится, что когда-то они тоже были детьми.
Из дневника Камиллы.
Я направлялась в свою комнату, мечтая в этот момент, находится, куда подальше от этого места.
– Камилла, не игнорируй меня. – Не оборачиваясь, я хлопнула дверью перед своей мамой, прямо следующей за мной. – Камилла!
Я закатила глаза, хаотично бросая книги в рюкзак. Дверь в мою комнату вполне ожидаемо открылась.
– Пожалуйста, прекрати расстраивать нас с отцом. Нам хватает и твоей сестры, которая постоянно нас огорчает.
И эти слова я слышала уже больше, чем мне стукнуло лет. А возможно это лишь статистика за месяц. Я вздохнула и равнодушно подняла на неё взгляд. Я спокойна. Я не буду кричать.
– Вы сами находите себе причины для огорчения. А мы лишь хотим делать то, что считаем для себя лучшим.
– Мы ваши родители. Мы хотим видеть вас счастливыми.
Перевод: они желают, чтобы мы делали, то, что хотят они. И по какой-то непонятной причине, думают, что так мы будем счастливы. Эта ошибка всех взрослых. И да, она опять проигнорировала выше сказанные мной слова. Что в принципе происходило часто. Она не слышала меня.
Я покачала головой и, пройдя мимо нее, стремительно направилась к выходу из дома.
– Я ухожу.
И я знала, хотя и не видела, что она идёт за мной.
– Куда? Для школы еще слишком рано.
– Нас попросили прийти раньше, – пробормотала я себе под нос, солгав.
Я выбежала из дома, заткнула уши наушниками, замедлила свои шаги и, выбрав самый длинный путь, пошла в школу. Не буду глагольствовать о том, что живу в неблагополучной семье. Это не так. И нет, я вовсе не неблагодарная дочь. Я люблю своих родителей, и они любят меня. Но их любовь душит меня, лишая свободы воли.
Я не заметила, как скоро вошла через ворота школы. Зайдя через главный вход, я поднялась на второй этаж и завалилась на один из диванчиков в коридоре. По пути, кроме охранника мне никто не встретился. Я была совершенно одна во всей школе. И сидела без движения, отстраненно смотря прямо перед собой. В голове хаос. В горле ком. Обычное начало дня. Очередное тебе доброе утро, Камилла!
Пока я застыла в своём маленьком мире грёз, перед глазами стали мелькать люди, двигаясь, как в быстрой перемотке. Школа ожила и заполнялась людьми. Я поморгала, возвращаясь в реальность. Кто-то сел рядом со мной, бесцеремонно толкнув при этом бедром.
– Ты что сидишь здесь как унылая тряпка?
Этим кто-то мог быть только один человек. Повернув голову, я, как и ожидалось, увидела Лолу, во всей её красе. У неё идеально прямые каштановые волосы. Лицо в форме сердечка, пухлые губы и так далее. Одним словом она красавица. Понятие не имею, как мы подружились, будучи такими разными. Взять, например одежду. На мне обычные джинсы и бесформенный свитер, тогда как она одета в узкие джинсы, в которых я не представляю, как можно ходить; блузка с очень откровенным вырезом и высокие каблуки. Не буду в очередной раз задумываться, отчего она всё ещё со мной дружит, иначе ещё оставит меня. Так, и с каких пор я стала суеверная?
Лола толкнула меня, отрывая от мыслей.
– Очнись.
Я протянула к ней руку, ладонью вверх.
– Дай ключи от своей машины.
Она нахмурилась.
– Зачем они тебе?
– Хочу круассаны.
Она наигранно застонала.
– Подруга, тебе всего лишь и нужно пойти прямо по коридору и спуститься вниз по лестнице к нашему кафетерию.
– Хочу круассаны, в том магазине, который находится через несколько кварталов отсюда.
Она вздохнула, но вложила ключи в мою ладонь.