Разлом
Шрифт:
После завтрака подошла подруга Селены – Дана, еще одна участница священного ритуала, и Роланд вновь испытал изумление. Облик этой стройной миловидной девушки, очень живой и непосредственной, с роскошной копной каштановых волос, никак не вязался с образом послушницы, и уж тем более священницы.
Роланд озадаченно поскреб щетину на подбородке. Если бы не Селена... Откровенно говоря, он был в недоумении – что, какая сила могла заставить этих милых девушек, ничуть не обделенных природой, обречь себя на церковную службу?
Сборы были недолгими, и вскоре Роланд уже шел по лесной дороге, а за ним, о чем-то оживленно щебеча, двигались девушки.
Кошелек карнелийца приятно позвякивал, душу грела мысль об оставшейся у мэра второй половине платы, но особой радости Роланд не ощущал. В кои-то веки его сопровождало две симпатичных и с виду совершенно нормальных девушек, так нет же...
Прислушиваясь к их мелодичным голосам и звонкому смеху, он невольно замедлял шаг, так что приходилось время от времени напоминать себе, что за спиной идут никакие не девушки, а будущие священницы. Или правильнее – священники?
Так или иначе, но Роланд предпочитал держаться от них подальше и не затевать даже разговоров. Многолетние странствия многому научили карнелийца. В первую очередь – никогда не перебегать дорогу Церкви и уж тем более Ордену Святой Инквизиции.
Страха перед ними не было. Роланд вообще мало чего боялся. Но было ясное понимание того, что если он хочет спокойно продолжать свои путешествия, конфликтов с Церковью нужно избегать.
Вот он и избегал, старательно гоня от себя мысли о девушках. То бишь священницах. Или священниках?
Углубившись в лес, Роланд, не знавший дороги, был вынужден поменяться с девушками местами. И теперь, когда они маячили прямо перед глазами, не думать о них было гораздо тяжелее.
Лес постепенно густел и темнел, под ногами зашуршала прошлогодняя листва и Роланду все чаще приходилось помогать перебираться девушкам через валежник. Они бросали на карнелийца лукавые взгляды, о чем-то шушукались, хихикали, в общем, вели себя как самые обыкновенные девушки, и Роланд мрачнел вместе с лесом.
Чтобы как-то отвлечься, он растолкал Тирри, сопевшего у него на плече.
– Просыпайся, морда полосатая, – вздохнул Роланд. – Ты почему слова не мог сказать при Хальгаре?
– Это при священнике-то? Сам же мне все уши прожужжал перед входом в город.
– Правильно прожужжал. Но священник-то попался нормальный, просвещенный. Не мракобес какой-нибудь, так что мог бы и показаться во всей своей красе.
– Нет уж! Меня на мякине не проведешь. Все они, священники ваши, одним мирром мазаны! Сначала охи-ахи, а потом на костер потащат. И ладно я, умница, я-то еще выскользну, а вот ты-то со своим мечом долго не намахаешься. Крестоносцы, я слышал, не хуже твоих соплеменников бьются.
– Не хуже... – фыркнул Роланд. – Тебе наболтали с три короба, а ты уши растопырил.
– Я располагаю достоверными данными!..
Селена и Дана внезапно остановились, и Роланд привычно поспешил к ним, рассчитывая увидеть очередной завал из валежин, однако ничего такого не обнаружил. Да и смотрели девушки не в лес, а на него. Мысли карнелийца мгновенно превратились в кашу.
– Роланд!
Вперед шагнула Селена. Он стиснул челюсти, стараясь не показать своего волнения, и вдруг понял, что девушка смотрит не на него, а на Тирри. Звереныш немедленно распушил хвост, и Роланд едва удержался от желания щелкнуть его по лбу.
– Папа говорил, что ты, наверное, пошутил, когда сказал, что этот зверек – настоящий Измененный, но я, кажется, слышала как вы сейчас разговаривали.
Она подняла свой взгляд на карнелийца и тот едва не растаял на месте.
– Э-э-э, ну-у-у, в общем-то...
Ужаснувшись своему косноязычию, Роланд растерянно умолк. Ему никогда еще не приходилось лезть за словом в карман, поэтому счел за благо промолчать. На помощь пришел Тирри.
– Да, милая Селена, я действительно Измененный, – гордо вскинув голову, заявил Тирри.
– Ой!
Девушка отскочила на шаг.
– Дана, он и правда говорит! – полуиспуганно-полурадостно закричала Селена.
В мгновение ока девушки оказались возле Роланда. Тирри воспринял их внимание как должное и благосклонно позволил себя погладить.
– Да-да, прекрасные девушки, – сказал он, помахивая распушенным хвостом. – Я не только умею говорить. Должен заметить, мои умственные способности намного превышают интеллект уманов, неко, инуров и прочих...
– Тирри! – очнулся наконец Роланд. – Может не стоит об этом? Мне думается, девушкам не очень-то интересно...
– Напротив, нам очень интересно!
Селена подскочила к Роланду вплотную и, вытянув шею, вгляделась в Тирри, застывшего на плече карнелийца на задних лапах.
– Его зовут Тирри?
– Тирри – это название его племени, но мы решили, что для него это вполне подходящее имя, – ответил Роланд. – Тем более, что его настоящее имя человек произнести не сможет.
– Тирри! Скажи, пожалуйста, еще что-нибудь, – попросила Селена.
– Да-да, Тирри, мы просим тебя! – откликнулась Дана.
– Только если хозяин разрешит, – вздохнул Тирри.
– Хозяин? – хором вскричали девушки.
– Хозяин? – ошалело повторил Роланд. – Чей хозяин?
Его слова потонули в криках возмущения.
– Роланд, разумный Измененный не может быть рабом! – в глазах Селены сверкнули молнии.
– Каким рабом? – простонал карнелиец.
Он попытался что-либо объяснить, но его не слушали. Девушки внимали Тирри. Мерзкий звереныш, понурив голову, жалостливо лопотал:
– Да, хозяин не разрешает мне говорить. А еще он всегда издевается надо мной...