Разлом
Шрифт:
– Изнутри? Так значит Святые Печати...
– Да, Селена, именно так. Хранители, можно сказать, и были Святыми Печатями, ибо нет ничего прочнее и надежнее человеческого духа и человеческой веры!
Селена ошеломленно молчала. Возможность превращения в одного из тех монстров, что она повстречала, привела ее в ужас.
– Что же касается времени поисков, – продолжал Райнхард, – то у нас есть средство ускорить это. Ты, наверное, слышала, что в Далии научились строить летающие корабли?
– Но, ваше преосвященство...
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – архиепископ поморщился. – Что это дело рук колдунов и еретиков. Да, такова позиция Церкви, но, видишь ли, все меняется со временем. Хотя, конечно, и мне, и Церкви нужно время, чтобы привыкнуть к новым реалиям. Впрочем, не будем обсуждать этот вопрос сейчас. Конец тысячелетия близок и я бы не хотел оказаться нос к носу с восставшим Сатаной из-за нашего нежелания воспользоваться имеющимися возможностями.
Селена находилась в полной растерянности. Ей требовалось время, чтобы осознать и принять услышанное.
– Вот еще что. Как я понял, карнелиец Роланд зарекомендовал себя с лучшей стороны и, я думаю, будет правильно, если ты возьмешь его снова с собой. Если тебе придется пересечь Сумеречье, как ты понимаешь, лучших проводников нежели карнелийцы тебе не найти. Правда, люди эти весьма своенравные, но я отдам распоряжение, чтобы ему предложили такое количество денег, от которого он просто не сможет отказаться.
Девушка старательно попыталась скрыть охватившую ее радость. Мысль о том, что Роланд будет ее сопровождать согрела душу и избавила от многих сомнений и колебаний. Ее вдруг разом перестали волновать Сумеречье, Измененные и летающие корабли. Все это казалось теперь несущественным и неважным, главное, Роланд никуда не уходит, он будет рядом...
Мысли свернули в греховное русло и Селена опять ужаснулась. И даже была вынуждена напомнить себе, что она будущий священник и Роланд ее не должен волновать никоим образом.
– Значит нам придется двигаться на этом... летающем судне?
– Да, дитя мое, мы не должны терять напрасно время. Ты должна в кратчайший срок добраться до Аламара, и поговорить с тамошними магами – они могут что-нибудь знать о местонахождении остальных Осколков. Я дам тебе письмо к Гериану, королю Далии, думаю, он не откажет в помощи.
Селена с трудом дождалась завершения разговора. Сердце колотилось как сумасшедшее, лицо то и дело краснело, девушке не помогали уже никакие увещевания и напоминания. Оставалось надеяться, что Райнхард был слишком озабочен собственными мыслями, чтобы заметить ее реакцию.
Когда аудиенция была закончена, Селена бросилась к себе в комнату и, уткнувшись в подушку, заплакала. Причин этих слез она объяснить не могла, да и не пыталась. Она просто плакала.
Роланд вскинул на плечо давно подготовленный мешок.
– Идем, Тирри. Нам тут делать больше нечего.
Роланд не ждал ответа. За все время, что они провели в соборе, Тирри старательно изображал обыкновенного зверька, не решаясь на беседу даже в комнате Роланда. Карнелиец настолько привык к этому, что слова Тирри заставили его вздрогнуть.
– Куда это ты собрался? – едва слышно проворчал Тирри.
– Тирри! – брови карнелийца поползли вверх. – Решил рискнуть напоследок? А если здесь тоже уши?
– А ты сядь на кровать и сделай вид, что разговариваешь сам с собой, – прошептал зверек.
Роланд послушно сел.
– Так, и о чем это я решил поговорить сам с собой? – бросил он, не глядя на Тирри.
– О Селене, – шепнул Тирри.
Роланд нахмурился.
– Нет, о Селене я не хочу говорить, – пробурчал он. – Все, что было можно, я уже сказал.
– Что-то я не припомню, чтобы ты что-то говорил.
– Я говорил это мысленно.
– А теперь повтори это вслух, пожалуйста.
– Да с какой это стати? – возмутился Роланд.
– Я твой друг или ты меня держишь для охоты на мышей?
– В основном для охоты, – ответил Роланд и тотчас ойкнул – Тирри нещадно цапнул его за палец. – Ладно-ладно... Друг. Как будто сам не знаешь.
– Ну, ежели друг, выкладывай, чего ты с ней не поделил.
– О чем это ты? Мне нет до нее никакого дела. Я свою работу выполнил и хочу сейчас уйти.
– И видеть ее ты больше не хочешь?
– Нет, не хочу.
– И не испытываешь к ней никаких чувств?
– Никаких. Я к ней совершенно равнодушен!
Последние слова Роланд почти прокричал.
– Понятно. Вопросов больше нет. Можешь идти.
– Спасибо.
Роланд поднялся и направился к выходу. Уже открыв дверь, он обернулся.
– Эй, Тирри. А ты чего разлегся?
– Я остаюсь, – отозвался зверек.
– Ничего себе! – растерялся Роланд. – Ты что же, хочешь оставить меня?
– Совершенно верно. Видеть тебя не хочу. Ты мне не друг, ты меня больше не интересуешь. Я к тебе совершенно равнодушен!
Роланд какое-то время молчал, осмысливая услышанное. Наконец с размаху швырнул мешок в стену над Тирри и вернулся в комнату. Мешок падал прямо на Тирри, но тот успел увернуться в самый последний миг.
Роланд сгреб зверька за шкирку и поднес к лицу.
– Вот скажи мне, чудо ты мохнатое, какого черта ты лезешь в наши человеческие отношения! Ну что ты в них понимаешь, а, комок ты шерсти?
– Во-первых, не надо привлекать ко мне внимания, – прошипел рассерженно Тирри.
Роланд бросил его на постель и отвернулся.