Чтение онлайн

Нарвангурдарагаш нахмурился. Возмущённые шипения тех, кто хотел расправиться с Квадунгурарашавой сейчас, очень быстро потонули в согласном урчании тех, кто считал, что нужно уходить.

– Ты прав, Мушгандарваранива, – наконец кивнул вождь. – Оставим людям их собаку.

И он прошёл мимо Квадунгурарашавы, толкнув его к стене. Лиглинг не удержался и упал, шлёпнувшись в песок. Мимо него устремились другие члены племени Ястреба; кто-то, проходя мимо него, просто отводил взгляд, кто-то грозно шипел, кое-кто пинал его ноги, кто-то плевал. Казалось, это продолжалось дюжину дюжин дней и дюжину дюжин ночей; но поток лиглингов всё-таки скоро иссяк. Последним уходил Мушгандарваранива.

– Это не я… – ещё раз сказал Квадунгурарашава, не выдерживая тяжёлого взгляда брата. Тот покачал головой.

– Не появляйся у нас больше, – и он ушёл прочь.

Квадунгурарашава опустил морду в землю и обвил ноги хвостом. Он со всех сил подавлял желание завыть. Всё, что он делал, всё, на что он пошёл, было напрасно. Как бы он ни старался, для лиглингов он – машарагадунгва, гадкое порождение духов, как и нашвагуны. Он мог спасти их ещё дюжину дюжин раз, это ничего не поменяло бы.

Среди лиглингов ему не место.

***

Чиж и Гросох уже покинули крепость, оставив местных и дальше восторгаться вниманием, которое уделил им их верховный бог. Они прошли тем же путём, каким и пришли: через поле, через лесную опушку, прочь с холма и – к тому месту, где открывались порталы. Теперь солнце уже садилось: прошло в самом деле много времени. И Гросоху это очень не нравилось: чем дальше, тем ближе он был к тому, чтобы вернуться на плантации.

– Что ж, – Чиж держал на вытянутой руке кулон, который забрал от альта, – весьма занятная побрякушка. Слушай, дружище, а этот твой Лаарнель точно из Барадана, нет?

Гросох уже не удивился. Он понял, что этот человек готов болтать обо всём, что только видит.

– Не знаю, – ответил грайдец. Чиж сощурил один глаз.

– Во всяком случае, ставлю свой левый сапог, едва ли он из Насэфеля. Интересно, как он тогда собирается это провернуть…

Гросох нахмурился.

– Он сказал тебе, зачем хочет эту штуку?

Чиж хитро ухмыльнулся.

– Нет. Но благодаря нашему болтливому знакомому Суолилю у меня есть очень неплохое представление о его мотивах. Улавливаешь?

Гросох не улавливал, а потому пожал плечами. Что бы Лаарнель ни задумывал, он это сделает: кулон ведь будет у него…

– Спасибо тебе, кстати, – вдруг произнёс Чиж, убирая кулон.

– За что? – удивился грайдец.

– За то, что спас там мою шкуру, вопреки всему, за что же ещё, – хмыкнул разбойник. – Я едва ли знаю хотя бы одно такое существо, которое бы так поступило.

Гросох хмыкнул. Получается, не ему одному не хватает тех, на кого можно опереться.

– Пожалуйста.

– А, ну и ещё за то, что всё-таки рассказал о том, что Лаарнель хотел меня сдать. Правда, было бы гораздо лучше, если бы ты упомянул об этом пораньше, но лучше поздно, чем никогда… Наверняка хозяин пообещал тебе что-то за то, что ты спровадишь меня к Суолилю, нет?

Гросох фыркнул.

– Свободу.

– Ай… – протянул Чиж. – Вот это он моей скромной персоне цену-то заломил…

Гросох покачал головой. Солнце садилось всё ниже. Из человеческой крепости всё ещё долетал какой-то шум, но уже едва различимый. Снова проснулись те же птицы, которые пели здесь на рассвете. Поднялся ветерок.

– Вообще я всегда могу заявить, что ты доблестно погиб при выполнении приказа господина, – вдруг предложил Чиж. – А ты останешься в этом преживописном местечке. Будешь главным божеством у местных – смотри, какой ты фурор произвёл, только появившись! Как тебе идейка? Хороша, нет?

– Это не для меня, – твёрдо сказал Гросох. Чиж усмехнулся.

– Как же так! Тебе не приятны славословия и ношения на руках?

– Нет, – Гросох серьёзно исподлобья взглянул на разбойника. – Я вспомнил кое-что, когда мы сражались с альтом. Я – воин. Я должен биться, я должен одолевать врагов, побеждать! Такой жизни достоин всякий грайдец.

– Что ж, весьма благородно, но… – Чиж развёл руками. –Боюсь, в рабстве с достойными сражениями будет туговато…

Гросох сжал кулаки.

– Там достаточно мадралов. Я сразился с альтом, смогу сразиться и с ними.

– Мадралы-надсмотрщики? Да, Лаарнель любит жить на широкую ногу… Скажу тебе честно, Гросох: мадралы всё же покрепче альтов будут, так непринуждённо бороться с Принципом нам, жалким смертным, не получится… И потом, чего душой кривить: Суолиля мы победили втроём.

– Всё равно. Я больше не буду выполнять их приказы.

Чиж с уважением кивнул.

– Достойно. Очень достойно. Правда, чересчур пессимистично и как-то фатально, но…

Гросох тихо засмеялся.

– Я не знаю таких слов.

– О, прошу прощения, дружище! Перевожу на нормальный язык: слишком рано ты решил доблестно помирать – вот, что я хотел сказать.

Гросох нахмурился.

– Ты сам говорил, что я не справлюсь с десятком людей. А теперь говоришь, что смогу победить десяток мадралов?

Чиж сощурил один глаз.

– Смотря как сражаться. Улавливаешь? О, какой приятный сюрприз – наш мохнатый приятель!

Гросох обернулся. За ним и правда стоял тот лиглинг, Квадун. Теперь, однако, он был обвешан сразу двумя поясами, а не одним, и на них было гораздо больше ножей, длинных палочек и мешочков.

– Удачно ли завершилось освобождение племени?

– Он-н-ни ушли.

– Чудно! Надеюсь, это поможет им несколько пересмотреть свои взгляды в отношении тебя…

Квадун глухо залаял.

– Слишк-к-ком много хоч-ч-чешь, хи-хи.

– Что? Даже спасибо не сказали?

Квадун зашипел.